Мэр моего сердца
Шрифт:
— Даша. Дарья Александрова. Служит в местном театре.
Я вскинула бровь, потому что это было уже почти за гранью:
— Актриса?
— Хуже. Режиссёр.
— В старолесском театре режиссер-женщина?
— С её фамилией можно. Дарья достаточно умна, чтобы пользоваться связями, а потом вести себя так, чтобы о них никто не вспоминал.
Я задумалась, пытаясь сопоставить, а когда поняла, вытянулась на стуле:
— Александрова — это дочка нашего Наблюдателя-мозгоправа?
— Где ты нахваталась таких слов?
На
— Но да. Младшая.
— А ты, выходит, последний рыцарь Старолесска?
Атмосфера и правда стала непринуждённой и располагающей к подобным расспросам, но на деле я, конечно же, понимала. Слишком хорошо помнила глухое и безнадёжное горе Натальи. Слишком логичными мне казались богатыревские мотивы: жестоко привязывать к себе кого-то, если можешь умереть в любой момент.
Геннадий тем временем потянулся, скрестил ноги:
— По правде говоря, я думал о том, чтобы пригласить её на кофе. Если выживу.
— Значит, придётся выжить. Хватит с этого города степановской трагедии.
Я сказала это серьёзнее, чем собиралась, и он посмотрел на меня так внимательно, что этот взгляд обжёг даже в темноте.
Новое молчание, лунный свет на кончиках его пальцев.
— Знаешь что, Виктория Сергеевна, — Гена медленно развернулся, снова оперся здоровой рукой на стол, чтобы лучше меня видеть. — Иди-ка ты одевайся. Вызывай такси и проваливай в свою гостиницу.
Предложение оказалось настолько неожиданным и было озвучено так серьёзно, что на секунду я насторожилась:
— Зачем?
Богатырёв хмыкнул, покачал головой, словно поражаясь моему скудоумию.
— Если бы я был прагматичным козлом, сказал бы, что лучшее, что ты прямо сейчас можешь сделать для своего сына, это переспать со Стражем. Если бы романтичным олухом, — напомнил бы тебе, что есть вещи, которые в нашем положении нельзя откладывать на потом. Но я это просто я, а посыл, надеюсь, понятен?
Яснее было просто некуда, но меня всё равно терзали вполне обоснованные сомнения.
Что бы ни пришло мне в голову, Саша точно не обязан был это поддерживать. Несмотря на момент в ванной.
Оставлять Диму без присмотра было рискованно.
Да и такси…
Угадавший ход моих мыслей Богатырёв кивнул то ли себе, то ли мне:
— Езжай. С Димкой всё будет нормально. У Захарова безопасно, а я присмотрю. О такси тоже позабочусь.
Глава 37
И целого мира мало…
Старолесск спал. Глядя на проносящиеся мимо темные многоэтажки из окна вызванной Геной машины, я думала, что город похож на слоеный пирог, испеченный к какому-нибудь мрачному языческому празднику: полумертвый, но живой; застывший, как болотная вода, но бурлящий под гладкой поверхностью.
Призраки продолжали разгуливать по нему: смеялись, переговаривались, куда-то спешили.
Я не могла сформулировать правильно, потому что конкретики в этом городе больше не существовало. Одна эпоха накладывалась на другую, времена смешивались, а люди…
Им и правда лучше было не видеть ни друг друга, ни нас.
Неожиданно успокоенная этой мыслью, я вышла из такси, когда оно остановилось у входа в «Лагуну».
Светлана ждала меня на верхней ступеньке. Дежурная девушка-администратор тоже спала, трогательно пристроив голову на сложенные на столе руки.
Света проводила меня через холл к лифту мимо нее как самую уважаемую гостью.
По понятным причинам, мы шли в молчании, но все же мне померещилось в выражении ее лица нечто, подозрительно похожее на удовлетворение.
Кровь с ее виска и одежды пропала совсем, и теперь, если бы Светлана не была полупрозрачной, ее было бы не отличить от живого человека.
На нужный этаж мы тоже поднялись вдвоем, но где-то в середине коридора она незаметно растворилась, в буквальном смысла растаяла в воздухе или скользнула прочь сквозь одну из запертых дверей — я не успела отследить, да и, по большому счету, не слишком этим интересовалась.
Гораздо больше меня занимало другое.
Перспектива оказаться с Сашей в одной постели не вызывала во мне ни смущения, ни внутреннего протеста. По пути сюда я даже не задумалась о том, хочу ли, чтобы это случилось между нами так — в гостинице, на окраине города, который я столько лет старалась стереть из своей памяти.
Скорее уж, это не имело для меня значения.
«Когда начнёте жить нормально. Как могут жить мужчина и женщина», — даже Димка говорил об этом, как о решенном, да и я сама…
Совместная ночь — первая и, надо полагать, одна из многих — в самом деле воспринималась скорее как логичное продолжение нашего знакомства.
И всего этого безумного вечера.
И тем не менее я понятия не имела, что ему скажу.
Не «Привет! Давай сделаем это!» в самом же деле.
К счастью, говорить и не пришлось. Не успела я постучать в дверь его номера, как та распахнулась, и Саша появился на пороге.
Джинсы, футболка, слегка растрёпанные волосы — человек как человек.
Он отступил на шаг, пропуская меня. Для надёжности сам захлопнул эту дверь, отделяя нас от города. И тут же подхватил, отрывая от пола, вынуждая цепляться за себя руками и ногами.
Волна влажного, иссушающего лёгкие и разум жара прокатилась по телу, затапливая с головой. Я просто закрыла глаза, позволяя ему целовать и целуя в ответ, гладя его плечи так, как не осмелилась в чужой ванной.
Не размениваясь на ненужные никому из нас преамбулы, Саша сразу понёс меня в постель, и, точно зная, что он удержит, я прямо на ходу попыталась провернуть акробатический номер, скидывая куртку.