Мельбурн – Москва
Шрифт:
– Да неужто Аиды дочка? Говорила она про тебя, рассказывала, мы ведь с ней подруги были до всего этого, в церковь всегда вместе ходили. Теперь-то она ко мне не звонит, не заходит – и мне, и ей тяжело.
Так мама ходит в церковь? Ни она, ни Миша об этом при мне не упоминали.
– Тамара Васильевна, – инстинктивно сложив руки, как в молитве, сказала я, – прошу вас, помогите мне, это вам ничем не будет грозить, никто ни о чем не узнает. Нам уже точно известно, что Анну убили из-за информации, которая была записана на маленькой флешке – убийцы искали ее у вас в квартире, но так и не нашли. По нашим
– У Тимки? – брови Тамары Васильевны сурово сдвинулись. – Пусть придет, я у него спрошу, – она взглянула на часы, – сегодня суббота, у них гимназические классы до двенадцати учатся. Сейчас он будет, у меня строго – чтобы сразу домой, нигде с ребятами не шуровал. А то пока я болела, его племянница к себе брала, так он вообще распустился.
Словно в подтверждение ее слов в прихожей залился соловьиной трелью звонок, и Тамара Васильевна пошла открывать. Хлопнула дверь, послышался звонкий мальчишеский голос, и в кухню вихрем влетел темноволосый мальчик, немного полный для своего возраста.
– Бабушка, кушать!
Увидев меня, он встал, как вкопанный и вежливо произнес:
– Здравствуйте.
Видно, Тима, как и его бабушка, за последнее время свыкся с присутствием посторонних в их доме.
– Здравствуй, Тимофей, – ответила я.
Тамара Васильевна вошла следом за внуком и с грозным видом встала за его спиной.
– Не будет тебе никакого кушать, если сейчас не скажешь правду! Ты взял у матери эту, как ее…
– Флешку, – подсказала я.
Меня вдруг обуял страх, но я тут же облегченно вздохнула – на лице мальчишки всего на один момент, но очень ясно обозначилось «виновен». Правда, он тут же сделал честные глаза, начал отпираться и клясться, поочередно поворачивая голову то ко мне, то к бабушке, но это уже не имело значения.
– Давай сюда, – сердито проговорила Тамара Васильевна, – ты меня знаешь, Тимофей, со мною шутки плохи!
– Да нет у меня! – с надрывом в голосе заныл он. – Хоть всего обыщите!
– Послушай меня, Тима, – спокойно сказала я, – я хочу, чтобы ты знал: из-за этой флешки у тебя могут быть очень крупные неприятности. Скажу прямо: из-за нее тебя могут даже убить.
Глаза мальчика округлились, он сразу сник и шепотом спросил:
– Как маму, да?
– Да. Лучше верни ее, а взамен я дам тебе другую, у нее гораздо больший объем памяти.
Я повертела перед его носом флешкой, мысленно благодаря предусмотрительность Алексея.
– Ладно, сейчас.
Злополучная флешка находилась в одном из многочисленных кармашков его курточки среди разного барахла, каким обычно набиты мальчишеские карманы, вряд ли ее удалось бы обнаружить при самом тщательном обыске всем спецслужбам России и США вместе взятым.
– Ты ничего тут не стирал, точно? – спросила я.
– Не-а. Только музыку записал.
Когда я спустилась вниз, Алеша заботливо оглядел меня с ног до головы.
– Цела?
– Цела. Она? – я протянула ему флешку на открытой ладони.
– Она, вот, моя метка.
Мне еле удалось разглядеть заметную извилистую царапину на крышке,
– Что теперь будем делать? – спросила я.
– Теперь мы зайдем в универсам, купим продуктов, потом я отведу тебя домой, и ты ляжешь отсыпаться. А я поеду к себе и сяду работать – из этой флешки еще нужно выудить информацию. Если она там есть, конечно.
– А если нет?
В ответ он лишь развел руками.
– Все может быть – вдруг мальчишка случайно стер нужные файлы.
– Он клялся, что ничего не стирал, только записал там какую-то музыку.
– Ладно, заодно послушаю. Я тебе позвоню, когда все закончу, но не раньше, чем завтра. Скорей всего, придется над ней просидеть весь день и потом еще всю ночь.
Мы купили продуктов, Алексей занес ко мне домой тяжелую сумку, но задерживаться не стал – поцеловал меня в прихожей долгим поцелуем, потом со вздохом высвободился из моих объятий и вышел. Я смотрела в окно, пока его машина не отъехала от дома, потом начала разбирать принесенные им продукты, и в это время зазвонил городской телефон. От неожиданности я чуть не выронила контейнер с салатом, но потом решила, что это звонят Сергею Денисовичу – он не всем коллегам успел сообщить о своем отъезде и проинструктировал меня, что в каком случае говорить, – и поплелась к надрывающемуся аппарату.
– Наташка, – сердито закричал мне в ухо Денис, – ты что, мою беременную жену убить хочешь? Куда ты пропала? Мобильный выключен, скайп не работает. Включи компьютер, я сейчас перезвоню тебе по скайпу.
Пока загружался компьютер, я вытащила из сумочки свой мобильник с австралийской сим-картой – конечно, сел аккумулятор. Попыталась с компьютера выйти в Интернет – не было соединения. Не дождавшись меня в скайпе, Денис снова позвонил на домашний, и я торопливо сообщила:
– У меня телефон разрядился, сейчас поставлю заряжать. А Интернета почему-то нет.
– Опять начинается эпопея с Интернетом, – с досадой проворчал он, – ладно, сейчас буду выяснять отношения с провайдером. Давно нет?
– Наверное. У меня всю ночь компьютер работал, если ты не мог связаться, значит, уже не было. Просто, я не заметила.
– Окей, как подключат, пришлешь отчет. У тебя все в порядке?
– Ага, как Грэйси?
– Уснула. Мы пару часов назад звонили, ты не отвечала, теперь будет злиться, что я ее не разбудил, когда дозвонился.
– Я… была в магазине.
– Ну и хорошо. Да, тебе привет от Сэма, он тебя поливает последними словами, за то, что не выходишь на связь.
Сэм! А я-то за последние два дня вообще позабыла, что он существует!
– А-а, я…понимаешь…
Денис по-своему истолковал мое смущение и весело хохотнул:
– Ладно, не расстраивайся, он тебя все равно любит.
Весь день до вечера и половину ночи я пыталась вспомнить, каким было мое чувство к Сэму, и не могла. Помнила, как просыпалась ночью и металась от отчаяния, как страдала от его невнимания и иронии, как сходила с ума от ревности к Эдне Мелвил. Помнила, что ради него подалась в детективы и посещала краткосрочные курсы права. Только самого чувства никак не могла вспомнить – меньше, чем за сутки сердцем моим безраздельно завладел другой человек. Пусть это было безумием, пусть нелепостью, но что я могла поделать?