Мельбурн – Москва
Шрифт:
– Жена и сын. Погибли чуть больше двух лет назад.
От ужаса у меня задрожали ноги.
– Боже мой! Как же …
Я запнулась, вовремя сообразив, что не надо спрашивать, как человек сумел выжить после такого несчастья. Он грустно усмехнулся:
– Как я прожил это время? По-разному. Живу – жить-то надо. Что ж, присаживайтесь, Наталья Воронина. Чай, кофе, шампанское?
– Спасибо, ничего.
Сидя в одном из двух синих плюшевых кресел, стоявших друг против друга, я почему-то вдруг представила себе, как Алексей с женой выбирали эту пару.
– Ну, раз ничего, то пора начинать разговор, – мягко заметил Алексей, опускаясь в другое кресло, – и прежде всего, я хочу, чтобы вы, Наталья, достали из сумочки диктофон и положили его на стол. Для чего вы все записываете? И не отпирайтесь, пожалуйста, мое регистрирующее устройство с момента нашей встречи фиксирует запись.
Под его пристальным взглядом я послушно вытащила из сумочки диктофон и положила его на столик у кресла.
– Мне незачем отпираться, позвольте все вам объяснить.
– Ну, вы, кажется, для этого сюда и приехали. Или еще для чего-то?
Я отвела глаза, чтобы не встретиться ненароком с его насмешливым взглядом.
– Видите ли, Алексей, я работаю в частном детективном агентстве, расследую убийство Анны Григоренко.
– И в каком же агентстве вы работаете, разрешите узнать?
– В агентстве Ларсонов.
– Такого агентства нет, – холодно возразил он.
Я возмутилась.
– С какой стати вы это утверждаете? Вам известны все детективные агентства?
– Практически да. Мои жена и сын погибли, когда стояли на остановке автобуса – водитель легковушки не справился с управлением, сбил их насмерть и скрылся. Поскольку полиция бездействовала, я обращался во все частные детективные агентства Москвы, все они морочили мне голову и, в конце концов, никто не помог.
– Я понимаю вас, Алексей, но агентство Ларсонов не в Москве, оно в Мельбурне, в Австралии. Я специально приехала в Россию, чтобы заняться этим делом.
– Вот как! – с его губ сорвался недоверчивый смешок. – Так вы – детектив-австралийка? Но вы неплохо говорите по-русски, однако, да и имя у вас тоже не совсем австралийское. Или это псевдоним?
– Это мое имя, я русская. Отец увез меня из России, когда мне было пять лет, а Эдуард Гаспарян, которого обвиняют в убийстве, мой брат по матери, поэтому я занялась этим делом. Видите, я все откровенно вам говорю, ничего не скрываю.
– Предположим. И что дальше?
– Я уже установила, что Эдуард Гаспарян ни в чем не виноват. Истинный виновник – человек, которого Анна шантажировала, и он примерно вырисовывается. Но вот в чем заключался шантаж, и какова причина убийства – это мне так и остается непонятным. Я обратилась к вам, потому что вы звонили матери Эдуарда и, вероятно, что-то знаете.
Алексей ответил мне не сразу, взгляд его вдруг стал безмерно усталым, пальцы начали нервно выстукивать по рукоятке кресла нечто вроде марша.
– Кто с вами работает? – спросил он уже без всякой насмешки. – Вы
– В Москву мне пришлось приехать одной, потому что никто из моих коллег не говорит по-русски. Но меня все время консультируют, к тому же, у меня есть специальная анализирующая программа. Для этого я, кстати, и записываю всю информацию – или на диктофон, или в виде текстовых файлов, или в виде рисунков. Программа проводит анализ и выдает рекомендации. Именно по ее рекомендации я и обратилась к вам за помощью.
Лицо Алексея мгновенно оживилась.
– Ну, да! И откуда же у вас такая умная программа?
С какой стати мне было скрывать?
– Ее написал один русский программист, Денис Дорин. Его жене принадлежит наше агентство.
– Дениска, конечно же! – весело потирая руки, воскликнул Алексей. – Талантливый паренек, студентом подрабатывал у нас на фирме, а потом куда-то исчез. Так он в Австралии, молодец! И вы говорите, что это именно его программа рекомендовала вам обратиться ко мне за помощью?
– К человеку, который звонил нашей с Эдуардом матери, – уточнила я, – да, его программа. Она мой главный советчик, ведь я здесь работаю в России совсем одна.
Наверное, последние мои слова прозвучали как-то очень уж жалобно, потому что в лице Алексея что-то дрогнуло.
– Ладно тебе кукситься, Наташка, – неожиданно ласково произнес он, – считай, что ты теперь не одна. Я готов помочь, но только при условии, что ты мне все от корки и до корки расскажешь. Согласна?
Я говорила больше двух часов, так что мое недавно оправившееся горло снова начало саднить. Когда совсем выдохлась, Алексей заварил чай и заставил меня съесть два бутерброда – иначе бы мне просто не хватило сил закончить рассказ. Под конец я упомянула о расклеенных по всему Бутово фотографиях Юли.
– Если ее похитили, как Андрея, то, может, ее еще можно спасти.
– Вряд ли, – угрюмо проговорил он, – она, скорей всего, уже сообщила все, что знала, и больше им не нужна. Следующая на очереди ты, ведь ХОЛМС тебя давно предупреждает об опасности. Счастье твое, что они пока не могут связать девочку-подростка Вику с приехавшей навестить родные пенаты австралийкой Натальей Ворониной.
– Да, я знаю, но что же делать?
– Я хочу воспользоваться твоей программой, Наташа. Мне нужно найти одну вещь, и если я ее найду, все встанет на свои места. Тогда мы потребуем освобождения твоего брата.
– Что за вещь?
– Крохотная флешка, на которой записана важная информация. Флешка была у Анны перед самой ее гибелью, но потом бесследно исчезла. Если нам удастся ее найти, ты получишь последнее звено в своей цепочке.
– Конечно, давай, попытаемся. Ты мне объяснишь смысл всего этого?
– Чуть позже, если мы найдем флешку.
– Нужно ввести информацию в базу данных ХОЛМСа. Давай, сделаем это прямо завтра.
– Сегодня, – сказал Алексей, взглянув на часы, – я отвезу тебя домой, дороги уже более или менее свободны. Не забудь свой диктофон.