Мельбурн – Москва
Шрифт:
Когда мы поднялись в квартиру Дориных, я буквально с ног валилась от усталости, но Алексей, задав пару вопросов, отправил меня спать, а сам остался на кухне вводить информацию в базу данных ХОЛМСа – нужно сказать, что он управлялся с компьютером намного лучше меня.
– Наконец-то у меня есть заместитель, – сонно пошутила я, стоя за его спиной.
На миг оторвавшись от экрана, Алексей посмотрел на меня и засмеялся.
– Иди, иди, ты на ногах не стоишь, я тут сам разберусь. Закрой дверь в комнату, я к тебе заходить не буду.
Оценив
Что, если этот Алексей из тех, против кого я и собираю улики? Хотя нет, в таком случае меня уже давно похитили бы или убили. А что, если он просто вор и уже унес компьютер Дениса? Мысль была донельзя нелепой – в квартире у Алексея стоял компьютер, намного более дорогой и современный. Тем не менее, натянув футболку, я на цыпочках прокралась на кухню и приоткрыла дверь. Компьютер стоял на месте и ровно гудел, на экране светилась надпись «ИДЕТ АНАЛИЗ ДАННЫХ». Алексей, вытянувшись на спине, дремал на раскладушке Дениса, и ноги его при этом свешивались с другого ее конца – раскладушка была ему коротка.
Я присела за стол и, подперев рукой щеку, смотрела на тонкое лицо, казавшееся сейчас совсем детским, потому что во сне смягчились его черты, и разгладилась горькая складка у губ. Он шевельнулся, тихо застонал, и внутри у меня все перевернулось. Господи, что это со мной? И закрыв лицо руками, я тихо заплакала.
Алексей тут же пробудился.
– А, что? – он сел, непонимающе глядя на меня, потом вспомнил. – Наташа? Что случилось, почему ты плачешь?
– Не знаю. Извини, я пойду, спи дальше.
Но он уже был на ногах и, присев передо мной на корточки, отвел мои руки от заплаканного лица.
– Я тебя чем-то обидел? Ты вчера была такая усталая. Успокойся, все будет хорошо.
– Алексей, Алеша, – неожиданно для самой себя я обняла его за шею, прижалась мокрой щекой к его щеке и повторяла: – Алеша, Алешенька.
Дальше было, как в тумане, прижав меня к себе, он целовал меня в губы, и я страстно отвечала на поцелуи, кажется, очень умело, если учесть, что прежде целовалась лишь дважды – в шесть лет с сыном папиного коллеги, когда взрослые по рассеянности оставили нас смотреть фильм для взрослых, и нам захотелось на опыте испытать, чем занимаются большие дяди и тети, и в тринадцать лет с одноклассником во время школьного праздника.
Алексей поднял меня на руки, отнес в комнату и опустил на кровать. Наверное, я совсем очумела, потому
– Подожди, Наташа, ну, подожди, девочка.
Боль, конечно, была, но я, почти не обратив на нее внимания, самозабвенно повторяла:
– Нет, Алеша, нет, не уходи! Не уходи!
Кажется, он был ошеломлен сильнее меня.
– Господи, ты была девушкой, что же я наделал!
Я гладила его лицо, нежно целовала место у губ, где еще днем была разгладившаяся теперь горькая складочка.
– Глупый, ты просто глупый, я же люблю тебя!
У меня возникло странное ощущение, будто я схожу с ума от внезапно нахлынувшего чувства, но это было неописуемо прекрасное ощущение! Алексей, услышав сорвавшееся с моих губ признание, был смущен до крайности.
– Наташа, что ты? Мы еще и суток не знакомы.
– Конечно, – весело согласилась я, – поэтому я уже все поняла, а ты еще нет – до мужчин ведь всегда дольше доходит.
Смех у него, оказывается, был веселым и звонким.
– Ах ты, бесстыжая австралийская феминистка!
– Что ты, – прижимаясь к нему, сказала я, – я совсем не феминистка и всегда признавала, что мужчины тоже люди.
– Ну, спасибо.
– Мы будем каждую минуту узнавать друг о друге что-то новое, Алеша, но это уже ничего не изменит, – мой палец коснулся его щеки, – вот я, например, сейчас узнала, какой у тебя смех.
– Ты просто чудо, девочка, – ласково проговорил он, и в это время из кухни донесся характерный звук.
Моментально вскочив, я подхватила с полу брошенный кем-то из нас свитер и, накинув его на себя, помчалась на кухню. Алексей появился спустя минуту, застегивая натянутые в спешке джинсы. Понятно, что он не прибежал голышом, как я – ведь скрежет, сопровождавший окончание работы ХОЛМСа, был ему незнаком.
В момент, когда Алексей вошел, я как раз стояла перед экраном и читала:
ПРЕДВАРИТЕЛЬНАЯ ВЕРСИЯ.
Не обнаруженный носитель информации малых размеров, неформально именуемый флешкой, мог быть уничтожен самой Григоренко – 3%,
случайно выброшен ее матерью Тамарой Еремеевой шестидесяти пяти лет во время уборки – 1%,
без разрешения унесен ее сыном Тимофеем Григоренко двенадцати лет с целью использовать незанятый объем памяти носителя для копирования игр или музыкальных произведений – 96%.
Для последней, наиболее вероятной, версии вероятность того, что носитель выброшен мальчиком – 8%, вероятность того, что носитель до сих пор хранится у него – 92% (всего 88.3%)
– Почти девяносто процентов того, что твоя флешка у сынишки Григоренко! – ошеломленно сказала я. – А столько ее искали!
– На всякого мудреца довольно простоты, – он помотал головой, словно сбрасывая с себя наваждение, и неожиданно расхохотался, – столько треволнений, а флешку у мамы утащил ребенок. И как ее теперь у него изъять? С детьми всегда столько мороки! Впрочем, твой ХОЛМС может и ошибаться.