Мельбурн – Москва
Шрифт:
Под ногами хлюпала грязь. Денис однажды упомянул, что в России в снег на дорогах подмешивают какие-то химикаты, чтобы не было гололедицы. Две смуглые черноглазые дворничихи очищали тротуар, сгребая мутную жижу к краю дороги, и я вдруг подумала о консьержке Фирузе и ее дочери. По предположению ребят, они в одночасье сорвались с места и уехали, но ведь таджички нигде в России официально не были зарегистрированы, случись с ними что – кто стал бы их разыскивать?
Из-под колес проехавшей мимо машины смачным фонтаном брызнула грязь, я отпрянула и глубоко угодила левым сапогом в кучу
В салоне народу было мало. Я удобно расположилась у окошка, примостив сумку на коленях, и приготовилась объехать Бутово вкруговую – на третий день после своего приезда в Москву мне по совету Сергея Денисовича уже привелось совершить на этом маршруте подобное турне.
«По театрам да музеям походишь позже, когда потеплеет, а то сейчас, того и гляди, нос отморозишь. Пока же, если скучно, сядь в автобус и по кругу, по кругу. В автобусе топят, тепло, поглядишь, какие в России дома в новых районах. Хотя, конечно, за настоящей красотой в центр нужно ехать, в старые переулки».
Думаю, он был прав – автобус тогда долго кружил по новым районам, но замысловатая архитектура построек не произвела на меня особого впечатления. Несмотря на старания российских архитекторов, дома в Бутово с Мельбурном не сравнить. Теперь я приготовилась вновь прокатиться по тем же местам, но автобус поехал прямо и остановился напротив зеленого забора с широко зияющим проломом.
– Станция Бутово, конечная остановка, – объявил по селектору водитель.
Конечно же, я перепутала направления и поехала в обратную сторону – сказалась многолетняя привычка к левостороннему движению. Можно было на том же автобусе вернуться обратно, но – непобедимо человеческое любопытство! – меня заинтриговала зияющая в заборе огромная дыра, в которую при мне уже пролезло несколько человек. Выбравшись из автобуса, я подошла к пролому, заглянула за неровный его край и увидела железнодорожные пути, к которым вела тропа, протопанная на слежавшемся снегу от самого пролома.
Я пролезла в дыру и двинулась было по тропе вслед за группой людей, но меня остановил рев поезда. Впрочем, остановил он только меня – остальные, наоборот, бросились вперед. Толстая женщина, замыкавшая шествие, хладнокровно перетащила сумку-тележку через массивный рельс прямо перед носом надвигавшегося на нее состава.
Моя нервная система в прекрасном состоянии, но подобное зрелище, признаюсь, вогнало меня в дрожь. Я растерянно оглянулась – неужели здесь нет более безопасной дороги? Мост, действительно, был – у другого конца платформы. Далеко, конечно. Тем не менее, не решившись следовать примеру бегущих через пути отважных соотечественников, я по платформе двинулась к мосту, и тут в меня почти врезался высокий подросток.
– Вика! Круто, что я тебя встретил!
Я не сразу узнала Сашу Ларшина. Неподдельная радость, светившаяся в его глазах, меня ошеломила – неужели наше
– Здравствуй, Саша, как дела?
Пальцы моей правой руки при этом автоматически нащупали в кармане кутки и нажали кнопку диктофона – следовало мне с ним встречаться или нет, но это произошло, и никуда не денешься, а Ларшин – один из «фигурантов» расследования. Теперь вообще никогда не буду выключать диктофон.
– Слушай, – зачастил он, – Юлька говорила про тебя Агафону, что ты крутая девчонка. Будешь разносить? Она тебе звонить пробовала, там какая-то тетка отвечает, твоя мать что ли?
– Ну, в общем-то, наверное, – я промямлила нечто невразумительное, потому что не могла же, действительно, знать, кто отвечает по номеру, который я наобум назвала Юле и Андрею. Сашу мой ответ интересовал мало, из его сбивчивых объяснений я, в конце концов, выудила основную нить, и ситуация обрисовалась мне следующим образом.
Прежде ребята, особенно те, кто жили на другой стороне линии или приезжали на электричке, получали у Агафона товар прямо по дороге в школу и расплачивались с ним тут же на месте. Никто особо не вмешивался, пока поведение накурившихся ребят на уроках не стало переходить всякие границы – сонное состояние периодически сменялось взрывами агрессии, они становились неуправляемыми, у них отмечались провалы в памяти, а зрачки очень уж явно не реагировали на свет. В конце концов, группа родителей забила тревогу, и, во избежание осложнений, Агафону намекнули, что нужно «соблюдать приличия».
Он понял, полные сумки теперь приносил и оставлял под лестницей моста. Затем их «случайно» находил и уносил проходивший мимо Андрей. Он был уже достаточно взрослым, чтобы ему можно было доверить получение денег за товар, но еще несовершеннолетним, так что уголовной ответственности за распространение не подлежал – в крайнем случае, сказал бы, что ничего не знал о содержимом, нашел сумку, зашел в подъезд посмотреть. Вряд ли оперативники стали бы связываться – не героин же, в конце концов, анашу каждый третий курит.
– Агафон с тобой поговорит, если ты ему понравишься, он тебе сразу заплатит, – возбужденно говорил меж тем Саша, – ему понравилось, как Юлька про тебя рассказала, что ты умная и взрослая. И что ты приезжая – ему больше нравится, когда приезжие. У нас до Андрюхи девчонка из Молдовы носила, Инга, потом у нее, блин, аборт был, ее мать в другой район увезла. Пойдем скорее, блин, а? Агафон тебе все расскажет, как делать. У нас уже три дня товара не было, Агафон кому попало носить не доверит. Мы просили, а он сумку забрал и пошел, б….ь.
Да, хорошенькая ситуация! Стать разносчиком и продавцом «дури» как-то не входило в мои жизненные планы. ХОЛМС велел мне прервать все контакты с этой компанией, поэтому следовало сразу и наотрез отказаться от предложенной «чести». И уйти, оставив разочарованного Сашу на платформе. Однако я начала тянуть время.
– А почему Агафон не хочет, чтобы опять Андрей носил? Он же нормально все делал.
Вылупив глаза, Саша какое-то время меня разглядывал, потом издал губами неприличный звук.