Мельбурн – Москва
Шрифт:
– Ну, и нормально, – прокомментировала Юля отсутствие консьержек, – опять здесь сидим, а то целый месяц в мороз на станции были, Агафон не велел сюда соваться, пока менты ходили. У меня, блин, там вся задница отмерзла.
Я наивно поинтересовалась:
– Так кто убил учительницу – Фируза?
– Блин, да какая Фируза, пацан убил, армянин!
– Не гони, Ларшин, не армянин, а мужик один, его Монахов видел, – возразила Юля.
У меня внутри все так и подпрыгнуло – вот! Ради этого стоило полдня просидеть в закутке с прокуренными малолетками. Главное теперь не спугнуть
– Ой, какие у вас тут страсти! Убийство! И что – никого не могут поймать?
– Почему не могут? – возмутился Ларшин. – Армянина сразу поймали, он сидит.
– Но ведь он ненастоящий убийца.
– Почему это ненастоящий?
– Ларшин, ты натуральный идиот, все мозги себе уже прокурил, – сердито сказала очнувшаяся от дремы Галя. – Юля ведь говорит, что это другой мужик.
– Блин, какая разница?
Вид у Гали был угрожающий, и чтобы она снова не устроила драку, я поспешно отвлекла ее вопросом:
– Галя, а этот Монахов – ну, мальчик, который все видел, что говорит?
– Завтра он придет за товаром, можешь его сама спросить, – с привычной своей ленцой в голосе ответила за подругу Юля. – Ты завтра-то будешь? Ты Андрею iPad обещала.
– Ну, если он нам квартиру найдет.
– Да найдет он, – возразила она со свойственной детям легкомысленной уверенностью и посмотрела на часы, – три, сейчас после седьмого урока все попрут.
Действительно, после небольшого перерыва один за другим потянулись ребята постарше, лет пятнадцати-шестнадцати. Теперь Юле уже было некогда со мной разговаривать, она забрала у Ларшина iPad, сунула его в карман брюк и вновь занялась делом – сверяясь со списком, передавала приходящим пакетики с порошком. Были такие, кому она говорила:
– Иди на х…, ты с Андреем не расплатился.
Товар разобрали меньше, чем за час, и закуток опустел, кроме меня остались только Юля с Галей – мальчишки ушли, поняв, что нынче им iPad больше не дадут. Я решила, что и мне пора покидать это сомнительное сборище.
– Ладно, девочки, пойду, мать уже, наверное, приехала. А как я завтра сюда попаду? Заперто же.
– Я с утра замок заблокирую, чтоб не пикало, когда Андрей придет, но, все равно, запомни, – Юля продиктовала код и, подойдя ко мне, сунула в карман моей куртки пакетик. – Возьми, я ж тебе обещала. Завтра Андрей товар принесет, еще дам.
Этот пакетик жег меня раскаленным пламенем, пока я не отошла от Изюмской улицы на достаточное расстояние. На пустой остановке автобуса я вытащила его и, вытряхнув содержимое в урну, туда же отправила скомканную бумагу. На сердце было тяжело, как никогда в жизни – ведь мерзавцы почти в открытую сбывали анашу детям. Мне, как специалисту, сразу бросалось в глаза неадекватное поведение Гали, Саши Ларшина и этого запущенного мальчика Порцева, но что я могла поделать? Полиция куплена, родителям все безразлично.
Загрузив в базу данных ХОЛМСа полученную запись разговоров в закутке и составленный мною полный отчет о событиях дня, я залезла в ванну и, разомлев от горячей воды,
Наскоро обернувшись полотенцем, я побежала к компьютеру и щелкнула курсором по «ответить», вовремя сообразив отключить видео.
– Наташка, ты как там, почему видео отключила? – требовательно спросил Денис. – Синяки прячешь, поколотили?
– Да нет, я из ванной, одеться не успела.
– А, ну ладно, а то я подумал было, что тебе там фингалов наставили.
А меня Грейси обязала сегодня ночью с тобой связаться. Она сама хотела поговорить, но я ее спать уложил.
– Правильно. У вас ведь сейчас третий час ночи, да?
– Примерно так. Как ты там, докладывай – не замерзла?
– Да нет, не особенно. Как Сергей Денисович?
– Отлично, спит. Послезавтра летит в Хоббарт. Так какие успехи, с ХОЛМСом дружишь?
– Загрузила информацию, он обрабатывает. Да, Денис, знаешь, у меня тут с русским языком небольшие проблемы, ты не мог бы подсказать? Я не все выражения понимаю, мы ни с папой, ни с моей учительницей русского языка эту лексику не использовали, и в книгах у Сергея Денисовича тоже ничего похожего не найду. Ты не очень хочешь спать? Я тебе прокручу непонятные места.
Прогоняя запись, я выбирала и включала для Дениса отрывки с наиболее непонятными мне фразами. Внезапно послышались странные звуки, а лицо Дениса на экране монитора задергалось, будто он задыхался.
– Наташка…..
– Денис, что с тобой? Тебе плохо?
На миг лицо Дениса исчезло с экрана, потом появилось вновь – он хохотал! Хохотал, как сумасшедший, пытался что-то сказать, махал рукой, но его вновь начинал душить смех.
– Все нормально, Наташка. Вводя информации, можешь включить жаргонный фильтр, так ХОЛМС будет быстрей работать.
Не поняв, я переспросила:
– Жаргонный фильтр?
– Чтобы при анализе отделить смысловую информацию от эмоциональной. Видишь ли, в России сейчас от избытка эмоций часто используются жаргонные слова и их сочетания, не несущие смысловой нагрузки. Без фильтра ХОЛМС будет анализировать ситуацию в течение суток, а так ты получишь результат уже часов через восемь. Да, еще… гм… постарайся без необходимости подобные слова не повторять.
– Я не совсем поняла.
– Извини, Наташенька, я просто хотел сказать, что воспитанные девочки таких слов не употребляют, разве только от избытка эмоций.
Я почувствовала себя дурой из дур – нет бы сразу вспомнить, за что воспитательница в детском саду обещала нам резать языки! Наверное, меня сбило с толку яркое разнообразие используемой ребятами лексики.
– Послушай, Денис, а что, этих ….плохих слов так много?
– Наш народ в высшей степени изобретателен. Ладно, включай фильтр, я тебе сейчас объясню, как это делается.
Под чутким руководством Дениса я включила фильтр, изменила параметры обработки информации и с учетом того, что в Мельбурне стояла глубокая ночь, пожелала ему приятных сновидений. Потом съела булку, выпила горячего молока, и села читать Булгакова.