Максим
Шрифт:
– Девку. Позавчерашнюю.
– Это про которую весь город базарит? Холера сказал, что пока не найдет…
– Да пошел он! руки коротки.
– Дааа?
– насмешливо удивился собеседник. По-моему, разок они до тебя дотягивались.
– Тогда… Тогда знаешь, кто ему позволил? А сейчас - дело другое.
– И что же другое? По- моему разумению, расклад у тебя совсем паршивый.
– Ты мне…- Прохор цветисто выругался.
– Здесь мое дело - сторона. Я как за каменной стеной.
– Ты хочешь сказать…
– Ничего я не хочу сказать. За такие слова, что ты подумал, могут язык вырвать. А пока буду молчать… Да и так
– Ладно. Без базаров. Давай о деле. Товар будет завтра на месте прежнем месте. Весь.
– Бабки тоже- завтра прежнем на месте. Все.
– Лады. Приятно иметь дело с деловыми людьми.
– Взаимно. Ну, бывай. Что еще передать?
– Что передать?
– глумливо усмехнулся Прохор. Скажи, пусть приезжает почаще, если опять придет охота развеяться…
– А что ты про язык говорил?
– Точно! Тогда просто - все хокей.
Они разошлись. Незнакомец- в сторону вокзала, Прохор - в сторону центра. За ним модной шаркающей походкой бездельника направился и Максим.
Жизнь Прохора оказалась исключительно насыщенной - он зашел в гриль-бар, где под пивко постепенно умял целого цыпленка, затем завалил в номер- люкс единственной в городе сауны, где безвылазно проторчал до раннего вечера. Дулся ли он там в карты или услаждался продажной любовью? Или просто, потягивая пиво, пялился в телевизор? Как бы то ни было, после этого еще более красный, чем ранее, Прохор перебрался в летний парковый ресторан, где засел накрепко. Только теперь юный сыщик смотался домой, написал записку, что сегодня будет с ребятами, затем вновь вернулся на пост в парке.
Его подопечный выбрался из ресторана в одиннадцатом часу в компании каких-то развеселых ребятушек и побрел по главной аллее полупустого сегодня места отдыха горожан.
Достопримечательность города - вековой, даже многовековой, парк являлся ареной многочисленных стычек военных с местными - как взрослых, так и молодежи. Здесь, немного левее от главной аллеи - вон там, у скульптуры лежащего лося летчик - отец знакомого Максу парня порнул местного лётным ножом. Ох, и поднялись тогда аборигены - справедливого суда требовали. А какой может быть справедливый суд, если он, летчик этот до рокового удара трижды бил ножом этого "несчастного", а он все лез и лез… Или вон там, возле черной пантеры на шаре… А в конце вон той аллеи до сих пор сохранился какой-то вросший в землю фрагмент замковой башни. Когда Максим с друзьями пытался очистить от мусора уходящую вниз винтовую лестницу, они вытянули в конце концов здоровенную кость в полуистлевшем сапоге, добежали без оглядки до гарнизона и раскопки прекратили. Даже, когда повзрослели. Слишком жутким чем-то повеяло. Хотя и говорили о несметных богатствах, сохранившихся в подземельях бывшего замка.
Но сейчас все это только мимолетно вспоминалось Максиму. Он шел мстить. И когда Прохор, недолго пошатавшись по примыкающей к парку улице, наконец, пожав пацанам руки, ввалился в одноэтажный особнячок, юный следопыт облегченно вздохнул, затем присел на скамейку и задумался. Сейчас? А как товар? Ведь наверняка - наркота. Может, отследить тайники? Но какое мне то дело до них? Пусть этот… Холера ими занимается!
– юноша решительно встал и двинулся к аккуратному домику из красного кирпича.
На звонок дверь отворилась без задержек - словно позднего
– Ну давай, заваливай, молодой человек. Чем, как говорилось когда-то, обязан?
– Прохор говорил с тем самым непередаваемым акцентом, порожденным потугами соединить новомодный московский говорок с приевшимся акцентом уже вышедшего из моды блатняка новых русских.
– Постой- постой - Прохор сгреб гостя за шиворот и подтянул к своим наглым глазкам. О, да это мой утренний гарсон!
– удивленно-радостно воскликнул он. Что, недоплатил, или наоборот? Так раньше надо было сказать. А то пацаны запугали- "хвост, хвост!" Какой же это хвост, а, недоноски?
– он резко толкнул Максима от себя и там его подхватили сильные руки.
– Но все равно, разберемся, как говорит наш друг Холера. Вяжите - и в гараж. Там мы узнаем причину столь болезненного любопытства этого юноши. Имей в виду, - Прохор вновь подтянул к себе уже скрученного и связанного подростка - не люблю фуфла. Даже если скажешь, что у тебя, как это… нетрадиционная ориентация и я тебе очень понравился - не пройдет. Это только вон им говори - он развернул юношу и тот увидел трех заржавших на шутку шефа холуев - откормленных, уверенных в своей силе и безнаказанности мужичков.
Глава 16
– Послушай, уважаемый, ну пожалей хотя бы меня, если себя не жалеешь. Пожалей моих ребят, а? Ну ведь три часа уже мучаемся. Ну, не поверю я, что ты болтался за мной только потому, что я тебе дал стольник на пиво.
– Но почему?
– улыбнулся разбитыми губами Максим. Я раньше сто баксов в глаза не видел. А тут - за два пива. Вот и решил - вдруг понадоблюсь?
– И поэтому зарулил ко мне вечерком? Типа - постельку постелить не желаете?
– вновь не поверил хозяин дома.
– Нет… Конечно нет… Но если бы был хвостом - зачем бы в гости пришел? Побежал бы капать, - приводил логические доводы юноша, осторожно слизывая с губ сочащуюся кровь. Он намеренно терпел эти измывательства, зная, что очень быстро может прекратить жизненный путь всех этих четверых недоносков. В гараже, предвкушая первый акт представления, ожидая переодевавшегося шефа, гориллы, не скрываясь перед обреченным пацаном, планировали свои дальнейшие похождения. Оказалось, что сегодня ночью следует перетянуть в тайник солидную сумму. И забрать из тайника солидную партию товара. И как всегда, шеф поедет на дело с одним- особо доверенным Бодей. По приосанившейся фигуре одного из ломовиков Максим определил этого "Бодю". Невольно заинтриговав юношу, "быки" продлили его пытки, но заодно - и свои жизни.
Уже после первых ударов Макс понял, как отключить болевой синдром. Он просто видел боль, словно текущую от места удара в центр красную волну. И останавливал, ее еще на периферии. Правда, это отнимало силы, но все равно было переносимей, чем боль при лечении или при… Интересно, как будет больно, когда я покончу с этими?
– злорадно подумалось подростку, когда быки, пыхтя и хакая, лупцевали его ногами.
– Ну, ничего, ради такого дела потерплю, - решил он.
– Не можете, ну, ничего не можете - констатировал Прохор после трех часов утомившего всех дознания.
– Времени мало, - вздохнул он.
– Ну да ладно. Вот. Смотрите и учитесь, - он схватил переноску и грохнул лампой об пол. Затем, ласково улыбаясь и заглядывая в глаза пленнику, оборвал патрон, ножом разделил и развел провода.