Максим
Шрифт:
– Подожди - глубоко вздохнул розыскник. Ты о ком говоришь?
– Об этих… убийцах и насильниках.
– Нет, братец. Стоп. Мы с чего начали? С того, что ты осознал и раскаялся, глядя на дело рук своих.
– Своих?
– ошарашено переспросил подросток.
– Как это- своих?
– Ну, не своих лично. Я же не говорю, что это ты колготы затягивал… А кто?
– резко выкрикнул милиционер, наклоняясь к лицу побледневшего юноши.
– Да я же говорю - четверо их было, на зеленом " Москвиче"
– На каком еще "Москвиче", мальчичек, - начал заводиться Холера.
– Да я же рассказываю, - торопясь вновь начал Максим. Их было…
– Я тебе сейчас устрою-"их", - прорычал сыщик. " Нас! Нааас!" - проревел он.
– Нас было! Живо рассказывай, недоносок, кто из в-а-а-а-с что делал и кто убил. Если хочешь дожить здоровеньким до суда, говори быстро и правду. Ну!- рявкнул он.
Теперь Максим наконец допетрил, кого подозревает мент и почему проявил такую заботу.
– Вы что- же, меня подозреваете?
– изумленно уточнил он.
– Не подозреваю. Уверен. Твоих рук дело, дрянь. Я если, Холера, уверен - все. Ну, быстро - кто, кто и кто. Ну, говори, - заорал он во всю глотку.
Холодная ярость поднялась в юноше.
– А ведь не брешут про вас, мусоров - сдерживая себя констатировал подросток.
– Я думал - это только в фильмах
– Говори, сволочь! Не то измордую, и папочка не поможет.
– А что вы кричите? Кстати на меня и мой отец не кричит, хоть и старше вас и по званию и по возрасту.
– Да я твоего отца… - и разошедшийся Холера, уже не стесняясь в выражениях рассказал, что он якобы делает и еще сделает с отцом Максима.
– А вот это - уже зря, - срывающимся баском прорычал юноша, и как недавно у псины, стиснул ледяным холодом бурно бьющееся сердце зарвавшегося сыщика. Но полегче, не до остановки. Тем не менее, только что бывший багровым мужик разом побледнел, и, схватившись за левую половину груди, стал оседать на пол. Максим подскочил и заботливо подставил стул.
– Вот так, - заглянул в помертвевшие глаза буйного розыскника подозреваемый.
– Ну как, расколол?
– ворвался на тишину в кабинете более моложавый, но такой же мордастик в штатском.
– У товарища капитана плохо с сердцем. Быстро вызовите врача, - ответил парнишка. Штатский пожал плечами, но, взглянув на бледное лицо начальства, метнулся куда- то из кабинета вон.
– Пока врача нет, слушайте. Каждый раз… Я говорю - каждый, когда вы будете орать, у вас будет прихватывать сердце - вот так, - он сжал бьющееся сердце посильнее. Каждый раз, когда вы будете кого - то оскорблять - еще сильнее, - он добавил боли.
– А когда будете мммм творить или видеть беззаконие - нашел он выражение, ваше сердце будет просто разрываться от несправедливости, - он стиснул кровяной насос почти до полной остановки.
– И вы быстро умрете. Или станете никому не страшным парализованным калекой… Вам все ясно? Не дождавшись ответа из чуть шевелящихся фиолетовых губ, он отпустил, наконец, капитанское сердце и снял боль. Мужчина тяжело дышал, не мигая глядя на устроившего ему такую пытку пацана. Затем он набрался сил отереть холодный пот,
– Григорий Григорьевич, вы не совсем здоровы. Может, я закончу?
– Пошел ты, начал было начальник, но вздрогнув, прервал привычную фразу, и покосившись на подростка, добавил - в баню.
– Д-а-а, - неопределенно протянул Холера, когда они опять остались одни. Это же надо - впервые сердце прихватило. И так круто… Задело меня это убийство. За само сердце и задело. Совсем молодая девчонка, Красавица… была. А тут еще ты со своей реакцией. " Папенькин сынок - золотая наглая молодежь". Я закурю, ладно? Ну, рассказывай, что ты там начинал про зеленный Москвич?
– Серого отпустите… пожалуйста.
– И мы останемся без подозреваемых?
– Ну не он это. Не он!
– Рассказывай, что знаешь, и забирай своего дружка.
– Их было четверо. На зеленом москвиче. Как я понимаю, знакомые. У одного нет верхних передних зубов - под Шуру. У одного из них особая примета- шары. И кроме того, - они ее укололи.
– Чем?
– Не знаю, какой- то крутой дурью. И задушили - не там. Все это - место происшествия, разбросанные вещи - для лохов.
– Ну а где?
– Она была в полубредовом состоянии, очень плохо ориентировалась, - пытался воссоздать увиденное Максим. Какая-то полутемная комната. Пол… с ковром. Или… В общем, что- то зеленое на полу. Нет, туман. Лица - то хорошо вижу… У вас наверняка есть картотека?
– Фильмов насмотрелся? Ну, есть, - ответил сыщик все также пуская колечки дыма и с прищуром, словно сквозь прицел рассматривая странного экстрасенса.
– А где гарантия, что ты все это не наплел для того, чтобы вытащить своего дружка? И как мне объяснять твою осведомленность? Эх, запереть бы тебя!
– шучу, шучу, - тут же спохватился он, потирая грудь. Ладно. Пошли. Что начальству -то говорить?
– Скажите, что я вчера вечером видел зеленый Москвич с подо… с неприятными мордами. А на кусте, помните - зеленая краска.
– Ну, это мы видели и без тебя. Пошли в фильмотеку. Потом я туда твоего дружка пришлю.
– Нет, туда не надо. Пусть домой движется.
– Ну, как хочешь. Вот, - они зашли в длинный полутемный кабинет. Здесь - фотографии наших клиентов. Садись и любуйся. Если найдешь - скажешь. Я пошел отбрехиваться.
Он нашел одного в этих фотожурналах среди сотен других гадких морд. Когда в кабинет ворвался Холера, Максим уже все обдумал.
– Ну?
– Один очень похож. Вероятнее всего - он.
– Показываешь и мы тут же его закрываем. Кстати, твоего дружка уже и выпустили, и домой завезли. И родителям спасибо сказали, мол, здорово помог. А теперь скажи, все- таки - откуда знаешь? Я грешным делом подумал - плетешь, чтобы дружка выгородить. Потом, что и себя выгораживаешь. А теперь…
– Что теперь?
– Кто- то тебе трепанулся. Из тех. Или из очевидцев. А назвать боишься… Ну, начистоту, быстро!
– А что случилось теперь?