Максим
Шрифт:
– Эксперт. Убили ее ближе к утру. И действительно не там. И действительно укололи. Это, если бы я не поинтересовался, и эксперт сразу не выяснил бы. И повреждения такие, что действительно, шары были. Да и вообще все телесные повреждения… и вообще все… прочее…подтверждает вроде, что была жуткая групповуха - как в порнушках или как у перебравших зечар. Поэтому, рассказывай.
– Я… просто все это представил, когда там стоял и на нее смотрел.
– Не очень- то я верю в такие россказни… Но что поделаешь, - он осторожно потер сторону сердца. Алиби
– Вот - отлистал Максим назад альбом, показав участника драмы.
– Эээ, брат…, протянул капитан. Этого так просто не закинешь в работу. Придется тебе таки признаваться, откуда что знаешь.
– Но почему…?
– Не твоего ума дело, вьюноша.
– Если я скажу, что видел их на зеленом Москвиче, скажем, вчера вечером?
– Не пойдет… И не то дело, по которому можно врать.
– Значит…
– Значит, не все так быстро! Но за наводку спасибо.
– Может, подскажете, кто этот? Вдруг еще что всплывет?
– Этот? Ну что же. Прохоренко, он же "Прохор", он же "Прошка". Мелкая дрянь, но дрянь. Судим трижды, но реально сидел один раз. Живет на Залинейке, не работает, крышует его… знаешь такое понятие?
– Ну, читаю, смотрю…
– Крышует его евоный - же братец. Николай, или по аналогии с последним царем именуемый Ники.
– Царем?
– Да… ты правильно подумал.
Поэтому, выходит, что с ним вот так как со мной или с Серым, нельзя?
– Но-но-но!
– полушутя погрозил пальцем сыщик. Никто ничего с вами ужасного не сделал. И кто старое помянет… - Но, вздохнув, согласился - Нельзя. И не во мне дело! Хватает заступников повыше. Ладно, если что…выяснишь или надумаешь, приходи. Ко мне. Буду рад любым деталям, любым мелочам. Особенно- ощутимым.
– Это типа вещественных доказательств?
– Типа этого.
– Если бы найти ту комнату… Где убили… Или ту машину…
– А что в машине?
– Когда посадили… Ее билет остался… На электричку. И еще… Они ее прямо там и укололи. Шприц должен остаться.
– Но чья машина? Где найти? Номер?
– Не знаю. Она, когда садилась, внимания не обращала. А потом уже не в том состоянии была.
– Она?!
– Ну да…
– Как бы мне хотелось поговорить с тобой на серьезе. Ну да ладно… Хоть какая зацепка, а?
– Что толку, если руки коротки?
– Не говори так. Не надо. Если найдем убедительные доказательства - закроем.
– Хорошо. Если что… вспомню, свяжусь с Вами.
– И если что узнаешь. В своем кругу люди говорят больше, чем нам.
– До свидания.
– Будь здоров.
Когда Максим вышел из милиции, часы на башне костела отзванивали полдень. В скверике, в конце похожей на тоннель улицы, его поджидал Евгений с велосипедом.
– Ну, что? Ну, как? Почему так долго? Ты знаешь, что Серого выпустили? Я уж подумал, что тебя - вместо него… - волновался дружок.
– Да нет, расспрашивали про вечер. Про тех, кто ушел раньше… или надолго отлучался, -
– А что я? Я… Да, я… ушел раньше. Но не один.
– Ай да тихоня!
– восхитился Максим, хлопнув друга по плечу. Тихоня покраснел и подвинул велосипед.
– Куда теперь?
– Ты дуй домой, собирай наших, а я к Серому.
Глава 15
Сергей встретил его угрюмо. Они молча устроились на вечном с детских пор известном обоим диване.
– Видел?
– коротко спросил Серый.
– Да, - также кратко ответил друг.
– Знаешь, что на меня пытались?
– Холера?
– Он самый. А что, и на тебя тоже?
– Ну, мы же с тобой все- таки корешуем. Это всем известно.
– Знаешь, почему от нас отстали?
– Время. Холера сказал - ранним утром.
– И все- таки, кто? Кто этот гад?! Кто эти… - Сергей вдруг начал матерно кричать.
– Что делать?
– откричавшись, спохватился он.
– Может, пойдем к родителям? Хоть как- то…
– Что "хоть как- то", что? Успокоишь? Посочувствуешь? Там уже родственники, я заглядывал. Косятся… Выпить хошь?
– Нет, ты что? Нет, - удивленно отказался Макс.
– А я дерну немного, - он полез в холодильник и достал начатую бутылку вина.
– А предки?
– Что, предки? Пусть только вякнут! Такую девчонку!
– Серый налил стакан вина и начал неумело, редкими большими глотками, отпивать.
– А ты знаешь, - вдруг зашептал он.
– У нас с ней ничего и не было. Это я так, трепался. А на самом деле я… то есть мы… так… Только целовались. Да и то - он махнул рукой.
– Тут Максим заметил, что Серега пьян и с каждой минутой пьянеет все больше.
– Я даже поцеловать ее стеснялся, - представляешь, я!
– и стеснялся. Боялся ее обидеть. А они… ты же знаешь, что они с ней сделали?
– Сергей вдруг взахлеб разревелся.
– Бедная, бедная, бедная, - пьяно повторял он, уткнувшись в диванную подушку.
Максим понял, что подробностей сейчас не узнает.
– Вечером надо будет ее проведать. Надо быть в нормальном состоянии, - сказал он, поднимаясь.
– Мой тебе совет, продолжил он, словно машинально коснувшись плеча.
– Тебе надо поспать. Поспать… Спать! Ты до семи часов вечера хорошо отдохнешь, протрезвеешь, и тебе совсем не захочется этим вечером спиртного.
С этим напутствием юноша вышел из квартиры уснувшего друга. Несколько маленьких опытов показали ему, почему ранее его внушения не действовали, и теперь он был уверен в эффективности своих " пожеланий".
Но до самого позднего вечера молодежь оставалась ни у дел. Все скорбные заботы взял на себя полк, а заботы о родителях и других родственниках - женсовет. Что бы кто ни говорил об армии в целом и об офицерстве в частности, но войсковое братство, единение офицерских семей в трудностях и в горе, исключительная отзывчивость и взаимовыручка - явления отрадные и неистребимые.