Максим

Подвойская Леонида Ивановна

– Все, - оставил, наконец, свои попытки озадаченный тренер. Реакция отменная. Не достать. Но почему ты сам не бьешь? Надо бить!

– Но как же… - начал было, задыхаясь, подросток.

– Да, и дыхалка слабовата. Ты, случаем, курить не начал? Смотри! Что- то ты мокрый?

– С Вами вспотеешь!

– Есть еще порох в пороховицах - самодовольно усмехнулся Син.
– Вот что. Поработай над ударом. В конце тренировки… Кстати, как самочувствие?

– Нормально - нормально - успокоил его Максим.

– Если нормально, в конце поработаешь с Валерой. Только там - не вертеться. Боксировать! Бить!

Валера Николаев и был

той самой жемчужиной районного бокса, в свое время посадивший на копчик зарвавшегося мальчишку. Максиму следовало бы благодарить за науку, что он и сделал, но не забыл жестокого злорадства в глазах звезды. Кроме того, говорили, что так он сломал не одного начинающего пацана. И теперь восходящий талант решил - пора. Даже если потом Син его выпрет навсегда.

С командой тренера "Бокс!" (он судил и рядил такие бои только сам), время привычно замедлилось. Интересно - промелькнуло вдруг у подростка, - почему время не остановилось тогда, когда Татьяна надавала мне по мордасам?- От такой мысли он вдруг усмехнулся, и эта ухмылка стоящего как пень с опущенными руками соперника озадачила кандидата на высокое звание. Но не надолго. Затем она его разозлила и боксер, не мудрствуя лукаво, нанес свой коронный удар - правый хук в висок. Перчатка разрезала воздух с такой силой, что мастера развернуло вокруг своей оси. Синица усмехнулся. Он видел, с каким ехидством наблюдал его супер- ученик за потугами наставника достать этого пацаненка. "Понюхай и ты" - улыбался он. Бой продолжался без перемен.

– Ты будешь бить? Ты умеешь бить? Ты трус? Боишься его разозлить?
– привычно накручивал хвоста Максу Синица в перерыве между раундами.

– Это же тренировка… - заглатывая воздух, оправдывался тот.
– Хочу посмотреть насколько меня хватит…

– Если в этом раунде не начнешь боксировать, - не видать соревнований.

– Сами напросились - пробурчал подросток.

– Ого!
– Син даже перестал обмахивать своего протеже полотенцем.
– Хорошо, предупредил, спасибо. Но и я предупредил. Гонг!
– объявил он начало второго раунда. Максиму хотелось еще покуражится - память о том позоре была еще довольно свежа. Но эти обвинения в трусости… Эти выпученные ненавидящие глаза… Он сконцентрировал силу на правой руке - от плеча вперед, и когда Валера в очередной раз промахнулся и подставился, Макс сделал шаг вперед к медленно разворачивающемуся сопернику и, наконец, ударил. Тотчас прозвучал крик "Стоп!", время вновь пустилось вскачь, и наш герой увидел, как его визави в полете прогнул канаты, затем словно тюк, повалился на пол.

– Я предупреждал, - пожал он плечами, глядя, как Син бросился к поверженному кумиру. Но тренер, уже не обращая внимания на победителя, начал делать Николе искусственное дыхание, заодно командуя и другими неотложными, обычными в таких случаях действиями.

– Да, ослаб наш чемпион, - прокомментировал возню на ринге один из Максовых знакомых.

– Убирайся!
– предсказуемо распорядился посеревший наставник уже после того, как пострадавшего увезли- таки в больницу.
– Разве можно так на тренировке?

– А как он меня тогда?
– обожженный несправедливостью возразил юноша.

– Он, меня, - зло передразнил тренер. Он что тебе сделал? На задницу посадил? А ты?

– Я тоже…

– Тоже? Ребра переломал, это тоже? Знаешь, сколько времени ребра срастаются? Кто теперь выступать будет? Ты что ли?

– Ну, неопределенно промычал

Максим.

– Иди отсюда. Я когда злой - несправедливый. Перезлюсь - подумаю. И он неожиданно со всего маху огрел пацана лапой - плоской тренерской перчаткой, на которой отрабатываются удары. Точнее, хотел огреть. Рука со свистом рассекла воздух там, где только что находилась нахальная, хоть и огорченная физиономия нового дарования.

– Ладно, иди. И не показывайся здесь. До следующей тренировки - добавил он, озадаченно покосившись на свою руку.

Глава 13

– Значит, повелитель мух?

– Да ты не обижайся. Это по глупости и… ревности!

– Ревности? Глупость какая!

– Совсем не глупость! Почему ты думаешь, что тебя нельзя ревновать… И… любить?
– запинаясь выдавила из себя Кнопка.

– Повелитель мух. Ладно… Ты мне лучше скажи, чего здесь не хватает?

– Здесь?
– все еще занятая своим признанием и разочарованная реакцией возлюбленного, переспросила девушка, рассматривая ночной пейзаж. Это была удивительнейшая залитая лунным светом поляна. Так пронзительно прозрачно и светло по ночам бывает здесь только весной. Еще немного - и начнутся туманы. А пока… Зелень первой травы и молоденьких листьев принимала под лунным светом темно- голубой оттенок. Окружающие поляну кусты бросали полупризрачную тень на окраинах и весь этот овал земли казался залитым серебром островом - восхитительным сказочным островом.

– По- моему, все на месте. Разве что ветра?
– попыталась догадаться девушка. И действительно в безветрии все замерло каким то единым всплеском красоты.

– Нет… Цветов… - шепнул Максим.

– Цветов?
– так же шепотом изумилась одноклассница.

– Да. И я не только повелитель мух. Я друг цветов. Я знаю, что раз в году, ночью, цветы распускаются для Луны. Они как бы всю свою жизнь раскрываются навстречу солнечным лучам и только раз в жизни - Луне.

– Красиво - вздохнула девушка. И этот раз…

– Да. Сегодня, сейчас. Вот смотри…, - он закрыл глаза, сосредоточился, поймал тоненькие ручейки жизни дремлющих цветов (по большей части - одуванчиков) и приказал им раскрыться.

– Ну и что же? Когда? Может их нет? Или холодно?
– шепотом спросила Кнопка. Открыв глаза, максим увидел, точнее не увидел ни одного раскрывшегося цветка. Он тяжело вздохнул.

– Еще не время- прошептал он беспокойной подружке и вновь зажмурился. Он был неправ. Он придумал этот трюк в гневе и в обиде. Максим вспомнил, как жуки и ночные бабочки, крутясь у фонаря, передавали его телячий восторг, как звучал в нем "танец цветов" и как комично пытались попасть в такт неповоротливые майские жуки. А что теперь? Ты приказываешь? Ты повелеваешь удивить? И называешь себя другом цветов?

– Простите - вдруг прошептал он вслух.

– Да ладно тебе, не огорчайся… - приняла в свой адрес это извинение маленькая девушка.

– Ну, подожди, помолчи минутку, - поморщился подросток. Пока Ирина - младшая думала, обидеться и убежать или дождаться чего - то, он вновь, но на этот раз мягко прикоснулся к цветочному полю. Он показал им свою печаль и попробовал объяснить причины, посочувствовал их ощущению ночного холода, попытался передать ожидающую впереди радость - лето, поделился теплотой своей любви к прекрасному и только в затем, мысленно обратившись в них самих, потянулся к лунному свету…