ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

всё ли равно? Правда? Позволишь мне эту блажь? Ну, вот и славнень-

ко. Маргарита, автобусная остановка место опасное, здесь могут ос-

корбить и унизить. Веди, нас с Нелли, в свои хоромы.

Всю дорогу, от остановки до дома, подобно ушедшей Ольге, Зи-

наида Кононовна, без умолку трещала.

– Нелли, – говорила она, обращаясь к Анне, – тебе сказали, что

я – Пистолет? Да? Ха-ха! Превосходно! Но ты, дитя, не бойся. Я не

стреляю. Это фамилия не родительская,

а моего последнего. Так ска-

зать, бывшего. Впрочем, согласись, есть и в ней, что-то уху приятное.

Пис-то-лет! Ведь, правда? Правда? Ха-ха. Вот и славненько.

Придя в квартиру, Зинаида Кононовна отослала Риту в булоч-

ную, купить ей хлеба домой, а сама села на диван, стоящий на кухне у

окна, попросила Анну встать так, чтобы солнечные лучи её хорошо

освещали, и велела что-нибудь почитать. Сама же стала, с какой-то

болезненной жадностью вслушиваться в каждое её слово, всматри-

ваться в каждый её жест.

Анна, по совету ушедшей за хлебом сестры, читала письмо

Татьяны.

– Так, так. Хорошо! – Восторженно крикнула Зинаида Кононов-

на, сразу по прочтении, и, требуя к себе немедленного внимания, два-

жды хлопнула в ладоши. Но тут же, забыв о том, что хотела сказать,

облокотилась на спинку дивана и тихо, для себя, повторила: «...Теперь

я знаю, в вашей воле меня презреньем наказать».

Опомнившись, обращаясь к Анне, она заговорила:

– Я буду с тобой работать. Знаешь, я работаю не со всеми. Бе-

русь только за тех, чья звезда мне ясна. В ком полагаю видеть буду-

щую актрису. Не улыбайся, голубушка. До звезды тебе ещё далеко.

Но, кое-что от звёздочки в тебе есть, и мы попробуем это развить.

Маргарита сказала, что тебя допустили на конкурсное прослушива-

ние, она известная погремушка, скажи мне сама, так ли это?

– Да.

– Очень хорошо, – сказала Зинаида Кононовна, действительно

этому обрадовавшись. – Мы тебя подправим, вооружим басенками,

– 98 –

сильный отрывок сделаем и смело явимся на конкурс. Тебя сестра

предупредила об оплате?

– Да.

– Славненько. Вот. А теперь я должна сделать тебе признание.

Со всех я беру за подготовку по сто пятьдесят рублей, но так как ты

мне понравилась, с тебя возьму всего сто. Как? Согласна?

– Да.

– Вот и превосходно. Всё «да» и «да». Но это хорошо. Скром-

ность тебе к лицу. Забыла предупредить. Деньги я беру только после

того, как мой птенец поступает в институт. Так и только так. Только

на этих условиях я договариваюсь со своими учениками.

Зинаида

Кононовна вдруг замолчала, задумалась, сделала оза-

боченный вид и, проницательным взглядом ощупывая Анну, тихо

спросила:

– А у тебя есть деньги, чтобы по сто рублей мне платить?

– Есть, есть, – стала успокаивать её Анна.

– Деньги-то, небось, мамкины? – Не успокаивалась Пистолет. –

Нет, мои. Я их заработала. После школы с ребёнком сидела, мне за

это платили.

– Молодец. Умничка. Приятно слышать, – успокоилась наконец

учительница и тут же сказала. – Тогда дай мне вперёд. Понимаешь, у

меня небольшие трудности.

– Конечно, конечно. Возьмите, – сказала Анна, прерывая объ-

яснения и протягивая сто рублей.

– Спасибо, – поблагодарила Зинаида Кононовна, неприлично

быстро пряча полученные деньги. – А, знаешь, ты талантливее сест-

ры. С ней я намаялась в своё время. Понимаешь, нет в ней главного.

Не чувствует гармонии. Бывало, выйду из себя, сниму с ноги ботинок

и швырну в неё. А, она подберёт, несёт его мне и говорит: «Бросайте

ещё, только не сердитесь». Когда она в институт поступила, я в боль-

нице находилась. Сосед у меня пьянчужка, хам, я с ним повздорила, а

он взял, да голову мне сковородкой проломил.

Долгая история, неприятно вспоминать. Что же ты думаешь?

Лежу в палате, дверь открывается, входит Маргарита. А, в руках у

неё охапка живых цветов. Я так и обалдела. А она рассказывает:

«Иду с букетом по улице, все на меня оглядываются». Я тогда её хо-

– 99 –

рошенько отругала. Транжира она. Любит деньгами сорить. Этого я

ей тогда конечно не сказала, ты и теперь не говори. А не сказала по-

тому, что всё равно бы не поняла и даже слушать не стала. Лучше бы

соков принесла, да и у самой бы деньги ещё остались. Ты, Нелли,

смотри за сестрой. Хорошенько смотри. Слышишь? Где же Марга-

рита? Она просила, чтобы я поработала и с ней, ну да не сегодня. Се-

годня времени нет. Я сегодня, Нелли, пойду. Так сестре и передай,

что ушла. А, завтра приду и буду с вами работать. Хлеб мой съешь-

те, я себе по дороге куплю.

В этот момент Рита вернулась из булочной и, узнав, что с ней и

с сестрой будут работать завтра, сказала:

– Зинаида Кононовна, не отпущу, пока не отведаете моего гриб-

ного супа.

– Плутовка, – рассмеялась Пистолет и, подойдя к Рите, обняла

её и поцеловала. – Знает, что грибной мой любимый. Ну что же, давай,