ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

кавалеров настоящих не осталось. Теперь такое время, что всякий ма-

ло-мальски себя уважающий мужчинка бежит или давно уже убежал.

Оглянитесь, посмотрите вокруг, кто остался? Что, извиняюсь за вы-

ражение, осталось? Это же позор! Не умеют ничего. Не знают элемен-

тарного, простейшего. Не знают даже того, что дамам нужно дарить

цветы букетами. Огромными, неподъёмными букетами.

Рита, не выдержав, прыснула смешком и попыталась что-то

вставить в быструю,

как стремнина, речь гостьи, но та ей этого сде-

лать не позволила и продолжала, как бы на ходу сообразив, что ей хо-

тели сказать.

– Хорошо. Пусть воруют, если они нищие. Даму это не должно

интересовать. Что ж, по-твоему, он придёт без цветов, скажет – изви-

ни, денег нет? Да, он придет и скажет. Это по-русски. Но, не пройдёт!

Я ему на это так отвечу. Хорошо, у тебя мало денег или нет совсем.

Но, ты мог купить один цветок? Один, но такой, чтобы стоил целого

букета? Я это так понимаю. А, что проку в трёх согнутых гвоздичках?

Хорошо, что ещё ума хватает по две не дарить. Ну, правда, подруги?

Ну, что за радость для дамы эти гвоздички, или несколько среднень-

ких роз, непонятных? Не то розы, не то цветки шиповника дикого. Я

бы на месте тех дам, кому такие подносят, этим букетом да по физио-

номии. И, в цветовой гамме, никто не разбирается. Идёт парочка, она

несёт в руках такие бордовые, что разве только старухе прилично да-

рить. Кто их только выдумал, эти бордовые розы? Они же почти чёр-

ные! Фу, какая мерзость! Только на могилу, а они – избранницам!

– 93 –

Взяли привычку жёлтые дарить, дубы стоеросовые! Жёлтые и

белые – это цветы для интерьера. Спокойные, приятные цвета, в

крайнем случае, со значением, к разлуке, можно послать. Но, как это

так, в знак симпатии, любимой женщине взять и дарить жёлтые ро-

зы? Ужас! Кавалер остался необразованный, такой, что дамой здесь

лучше и не быть. Зря, Марго, улыбаешься, ничего не выдумываю, всё

чистая правда.

То дарят, как девочке семнадцатилетней, нераспустившиеся

бутоны. То разухабистые, перецвет, как столетней. Тебе с сестрой

здесь жить, ещё не раз столкнёшься. Я всё это так болезненно пере-

ношу, так близко принимаю к сердцу, что не хочу об этом даже и

думать. Но, как не думать, когда сталкиваешься с этим на каждом

шагу? Ну, не буду. Не буду. Да, Марго? Не будем об этом думать?

Давай не будем, чтобы не расстраиваться. И последний совет. Нико-

гда не переодевайтесь при мужчине. Заведите ширмочку или просите

отвернуться, не смотреть. Хорошенько запомните, это первое прави-

ло.

Разве, когда сами попросят, чтобы при них, тогда можно. Ну, это

отдельный разговор.

– Нет, значит, правил без исключений? – Вставила, наконец,

Рита своё слово и, торопясь, сбиваясь, рассказала о том, как в ин-

ституте одна студентка, при всех, грозилась отравиться, если муж

от неё уйдёт.

– Все смеялись над её слезами. Над её наивностью, – говорила

Рита. – Не понимаю, как можно так унижаться, должна же быть какая-

то гордость женская?

– Гордость, нужна той, которую любят, – необыкновенно серь-

ёзно и грустно заговорила вдруг Ольга, – а той, которую разлюбили,

она ни к чему. Смешно даже гордой быть, когда тебя бросили. По-

верь, Марго, не до того. Не осуждай. Какая тут к чёрту гордость, ко-

гда земля из-под ног уходит? Я тоже в своё время на коленях полза-

ла, рыдала, за брюки, за полы плаща его хваталась, как собачка бес-

помощная. Целовала грязь на его ботинках, следы на полу. Всё это,

со стороны, вроде как ни к чему, ведь поздно, ничего не изменить, не

вернуть. Но я это делала не для него, не для людей всё это наблю-

давших, а для себя. Чтобы с ума не сойти, не умереть на месте. И по-

верь, что в такие минуты только это от гибели и спасает. Слабые мы,

– 94 –

бабы, жизнь в нас еле теплится. Нас надо беречь, прятать от ветра, а

этого никто не понимает.

Ольга позавтракала и ушла. Закрыв за ней дверь, Рита верну-

лась на кухню и стала объяснять сестре ситуацию.

*

*

*

Стоя на единственной дороге, ведущей к остановке, Максим и

Назар поджидали известную особу.

– Вот она, не оборачивайся, – сказал Максим, глядя другу за

спину. – Спешит, не подходящий момент.

– Другого не будет. Подойди. Нет - так нет. Не убьёт же, а ста-

нет кричать – убежим.

Обернувшись через некоторое время, Назар увидел Максима,

стоявшего рядом с холёной, нарядно одетой и модно причёсанной

женщиной. Максим говорил с ней спокойно, как с приятной соседкой.

Назар даже позавидовал его умению так общаться с незнакомыми

людьми, да ещё тогда, когда так много от них нужно. В процессе раз-

говора, Максим часто показывал рукой в его сторону, после чего она о

чём-то спрашивала, снисходительно улыбаясь.

Разговор их был недолгим и закончился вырванным блокнот-