ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

ным листом, на котором женщина прежде что-то написала. Она хотела

писать ручкой, но ручка перестала работать. Не растерявшись, долго

не думая, она достала губную помаду, и ею, как карандашом, очень

ловко расчеркнулась.

Проходя мимо, холёная остановилась и сказала:

– Здравствуйте, Назар, меня зовут Ольгой. До скорой встречи.

Добавив к этому прощальный жест рукой и слово «Чао», она

побежала к остановке, цокая каблучками по асфальту.

– Чао-какао, –

зло прошептал Назар, глядя ей в след и, сплюнув

через щель между зубами, спросил у подошедшего Максима, о чём он

с ней так долго говорил.

– Ни о чём. Объяснил, что нам нужно. Спросила, имеем ли об

этом представление. Ещё спросила, сколько лет, как тебя зовут и

сколько было женщин. Сказал, что ни одной. Над этим посмеялась,

– 95 –

сказала «хорошо», написала рабочий телефон и просила, чтобы в два

часа ей позвонил.

– Сегодня чтобы в два звонил?

– Да.

– Что ни одной, ты зря сказал. Смеялась, говоришь?

– Да нет. Не то, чтобы смеялась. Мне показалось так.

А почему зря?

– Не знаю. Чёрт с ней. Позвонишь?

– Конечно, позвоню.

Максим смотрел на блокнотный лист с телефоном, написанным

помадой. Это был пропуск в неведомый мир, полный новых, неиз-

вестных ощущений.

*

*

*

Когда Ольга ушла, Рита, закрыв за ней дверь, вернулась на кух-

ню и стала объяснять сестре ситуацию.

– Она с мужем развелась, но живёт с ним в одной квартире.

Супруг вчера нарезался, грозился её убить. А на самом деле он тряпка.

За продуктами сегодня ходила, он мне руки целовал, просил, чтобы я

Ольге передала его извинения.

Убить не убил бы, но случайно задеть мог. Был бы синяк или

ссадина, а Ольга за американца замуж собралась. Зачем рисковать?

На старикашке женится. Не из простых, какой-то там чего-то профес-

сор. Представляешь, у него на теле нет ни одного волоска? Совсем ни

одного, нигде. Ни на голове, ни на руках, ни под мышками. Такие вот

бывают американские профессора.

Ольга в гостинице «Космос» в варьете работала, а сейчас пере-

водчица. А познакомила меня с ней подруга Жанка. С Жанкой вместе

поступали. Её в Щуку взяли, а меня в ГИТИС. Помучили её, пому-

рыжили, и после первого курса отчислили. В «Космосе», у Ольги,

пришлось ногами дрыгать, зато теперь устроена. Ольга ей мужичка

нашла, не американского, но тоже в возрасте и богатенького. Она до-

брая, Ольга. И, эта квартира её была,

она снимала, уступила мне. Что

ни попросишь – пожалуйста. Вот икрой покормила. Да, сколько всего

ещё оставила.

– 96 –

Давай, заканчивай с едой и пойдём. Пора старуху встречать, –

закончила Рита, вставая из-за стола и закуривая.

– Какую старуху? – Удивилась Анна.

– Насчёт отрывка твоего. Правда по сто рублей берёт за подго-

товку, но дело знает. Готовит хорошо.

– А, без неё нельзя?

– Нельзя. Я не режиссёр. Нужен педагог, понимаешь? Старуха

эта и меня готовила. Не пожалеешь. Деньги с собой привезла?

– Двести рублей.

– Хватит на всё.

На остановке, ожидая педагога, Рита рассказывала о ней.

– Старуху зовут Зинаида Кононовна, фамилия Пистолет. Вот-

вот, к тому и сказала, чтобы при ней не хихикала. Она обидчивая,

злая, затаит – не вытравишь. С гонором старушонка, табак жуёт, ма-

том ругается. Длинную жизнь прожила, много видела. Расскажет, как

с Завадским выступление «Комеди Франсэз» смотрела, как он плевал-

ся, ругал их цирком, а после спектакля вышел на сцену и со слезами

на глазах сказал, что ничего лучшего не видел. Расскажет о той зна-

менитой репетиции, когда Станиславский «думал», а ученики по од-

ному бегали звонить домой, успокаивать домашних, и сидели всю

ночь, не осмеливаясь уйти. Расскажет, как «Современник» хотели за-

крыть и как студенты его отстояли. Всё это, скорее всего, выдумки,

она слегка, что называется, со странностями. Но, не беда. Главное,

дело знает. Вот, кстати, и она.

Из автобуса вышла женщина, нисколько не похожая на старуху,

какую Анна успела себе представить со слов сестры. Это была невы-

сокая, слегка полноватая, румянолицая особа с толстым неровным но-

сом и озорными глазами. Одета была в серое габардиновое пальто,

служившее, судя по виду, бессменно долгие годы, чёрную шляпу,

ставшую от времени бурой и мужские полуботинки. В руке держала

тряпичный зонт, на который опиралась, как на трость.

– Ну, здравствуй, моя прелесть! Хороша! Отлично выглядишь! –

Обратилась она к Рите, целуя и обнимая её. – А эту красавицу откуда

взяла? Ты о ней говорила? Представь её мне. Как зовут?

– Сестрёнка моя младшенькая, Анюта.

– 97 –

– Нюша? Нелли буду звать. Ты, ангел, не обидишься, – спроси-

ла она у Анны, – если я стану называть тебя Нелли? Анюта, Анэля, не