ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

чувствовав расположение к неизвестному дотоле родственнику Сте-

пана, так хлебосольно их встретившему, стал подробно объяснять си-

туацию. Говорил, что деньги нужны не ему, а хорошим людям, кине-

матографистам, для того, что бы снимать им своё кино.

Черногуз подтверждал обещания, говорил, что от слов своих не

отказывается и готов дать любые деньги, какие бы у него не спросили,

тем более хорошим людям.

– Меня уже ничего не радует, – говорил

он, – разве шо ра-

дость друзей. Так шо, добро я с корыстью делаю. Друзьям радость,

мне корысть.

– Побольше бы таких корыстных, – сказал Степан, сидевший

рядом с Черногузом.

Дядя мгновенно прослезился, обнял Степана за шею и прижал

его голову к своей. Сделано всё это было от переизбытка чувств,

вскоре он племянника отпустил и стал есть, часто моргая, что бы не

вытирать выступившие слёзы. Увлекаясь новым делом, Корней Конд-

ратьевич пообещал даже надавить на главное лицо, от которого всё в

«этом кино» зависит. Разойдясь, предложил, для большей сговорчиво-

сти главного лица, взять да и убить одного человека из его окружения.

Последнее, что Фёдор запомнил, перед тем, как отключился, были его

собственные слова – просьба ни в коем случае никого не убивать.

Придя в себя, а точнее, очнувшись после мгновенного, по его

ощущениям забытья, он обнаружил, что находится в кабинете совсем

один, и что все вещи, окружавшие его, изменились, ожили. Весь мир

как-то сразу преобразился. Ощущая страшную и в то же время при-

ятную усталость, он себе сознался в том, что всё наблюдаемое им те-

перь выглядит забавно. Он смотрел на те два аквариума, знакомые по

рассказу Степана, в одном из которых плавали гуппи, а в другом –

бычки, на стол с закуской, на окно, на стены и вдруг перед ним поя-

вился, взявшийся неведомо откуда, толстый сиамский кот. Фёдор на-

клонился к коту и хотел его погладить, но на это желание кот отве-

тил ударом лапы и оскалом клыков. Однако от предложенной осет-

рины не отказался и, схватив кусок зубами покрепче, кот скрылся за

креслом. Поднявшись с неправдоподобно мягкого кресла, сидя в ко-

тором, просто утопал, Фёдор понял, что плохо управляем и не ему

– 112 –

теперь бегать за котом. Хотел сесть, но услышав, что где-то очень

близко звучит музыка, отправился в соседнюю комнату, где нашёл

Степана и Черногуза.

Степан сидел за блестящим чёрным роялем и играл на нём, а

Черногуз, стоявший у него за спиной, плакал. Обратив рассеянное

внимание на появившегося Фёдора, не способного даже

на месте

твёрдо стоять, Черногуз, смахнув слезу, предложил:

– Может, приляжете?

– Конечно, – поддержал его Степан, переставший играть. – Он

же всю ночь не спал, буквы вырисовывал, а мы и днём не дали. Давай,

Макейчик, прикорни, а я тебя через час разбужу.

Фёдор, не имевший привычки спать, где бы то ни было, кроме

своей постели, неожиданно для себя согласно закивал головой и через

пять минут был Степаном раздет и уложен в широкую, мягкую по-

стель, находившуюся в комнате, следующей за той, в которой стоял

рояль. Для того что бы выйти из неё, необходимо было пройти через

комнату с роялем и кабинет.

*

*

*

В два часа по полудню, как и было условленно, Максим звонил

Ольге. Состоялся следующий разговор:

– Максим? Какой Максим? Постойте, припомню. Ах да, Мак-

сим, вспомнила. Вы тот самый молодой мужчина с мечтательным

взглядом, которого я встретила утром. У вас ведь карие глаза? Пра-

вильно? Слушайте. Вы сможете завтра, в пятницу, в восемь часов ве-

чера, быть на скамейке у Пассажа? Там, через дорогу от здания, есть

замечательные белые скамейки.

– Я не знаю, где находится Пассаж. А он не в Ленинграде?

– Нет. В Ленинграде Эрмитаж, а Пассаж, Петровский Пассаж,

тот как раз в Москве. Хорошо. Кинотеатр «Ударник» знаете?

– Знаю.

– Очень хорошо. Напротив, через автомагистраль, есть фонтан

и площадка. Знаете?

– Знаю.

– 113 –

– И там вокруг фонтана, по краям площадки тоже есть скамейки

и, если не ошибаюсь, они тоже белого цвета. И скажите, в чём вы бу-

дете? Во что будете одеты?

– В джинсы и рубашку вишнёвого цвета.

– Хорошо. Завтра, в пятницу, в двадцать часов, на скамейке у

фонтана напротив «Ударника». Всё правильно? Запомнили?

– Да.

– И дайте телефон вашего друга. Кажется, его зовут Назаром?

– Да. Записывайте.

*

*

*

Федор не знал, что его положили в кровать самого Черногуза.

Спал долго, сладко. Проснувшись, обнаружил, что за окном темно.

Заметив тоненькую полоску электрического света, идущего из комна-

ты, где стоял рояль, тихо встал и подошёл к приоткрытой двери. Он не