ЛЮБЛЮ
Шрифт:
Это было ему так же ясно, как и то, что пришёл час расплаты и мину-
та позора близка. Заметив стремительную перемену в лице и позе
Маслова, а тот, прямо таки в мгновение ока, из короля, сгорбатившись
и осунувшись, превратился в пешку, Максим, не доходя до него трёх
шагов, оглянулся.
Появление подростков на школьном дворе для него было такой
же неожиданностью, и, если минуту назад он готов был рвать и ме-
тать, то теперь, видя за собой такую силу,
не мог. С удивлением и растерянностью смотрел Максим на всё ещё
перелезавших через ограду юнцов, держащих в руках палки и камни, а
объяснение всему этому нашёл такое:
«Не один Великий, а все они в разное время пострадали от Мас-
лова. Жили с обидой, ждали отмщения, мечтая о том, что придёт день
и час. Время пришло, час настал».
Собравшиеся, а их было человек сорок, окружили всю пятёрку,
а так же Максима и Назара широким плотным кольцом, и стали ждать
– 427 –
развития событий. Максим подошёл к Луняеву и попросил у него
нож. Луняев, не говоря ни слова, достал нож и отдал его Макееву.
– А теперь галстук, – спокойно сказал Максим.
Луняев послушно снял с себя модный галстук.
– Луня, а ведь у тебя своего мяча не было, – говорил Максим,
кромсая галстук ножом на мелкие кусочки. – Давно ты чужие резать
научился?
Луняев молчал, понурив голову, не сказал ни слова и тогда, ко-
гда его нож, переломанный пополам, полетел на землю. Молчали и
все окружающие, слишком хорошо понимая, что это только начало,
прелюдия, а всё то, что должно произойти, впереди. Понимал это и
Маслов, лучше других понимал, и поэтому, когда к нему подошёл
Максим и взял его пальцами за нос, он, гордый, почти свихнувшийся
на своём величии здоровенный детина, снёс это покорно.
– Это тебе от меня, – сжимая пальцами нос, сказал Максим. –
Прививка для того, чтобы маленьких не трогал.
На этом всё могло бы и кончиться, так как Максим отпускал по-
лучивших своё. Он-то отпускал, но Маслов не мог так просто уйти.
Слишком высоко он поднялся в собственных глазах, чтобы снести это
всё безответно. Он достал из кармана выкидной нож, но ещё до того,
как раскрыл его, получил от Назара, стоящего с боку, удар в ухо и тут
же нож обронил. Встряхнув головой, он матерно выругался и сказал
Максиму с вызовом:
– Погоди сынок, я ещё поговорю с тобой, один на один!
Эта реплика просто взорвала Максима, бес обуянный вселился в
него, он накинулся на Маслёнка и с неистовством стал избивать. Мас-
лов, какое-то время пробовал противостоять, но очень скоро перевес
Максима
– Вставай, сука! – Кричал Максим. – Сегодня мы вас будем
бить долго!
Эти слова Макеева все стоящие и ожидающие восприняли как
сигнал, и на несчастных ремесленников обрушилась, копившаяся по-
следние два года, подростков праведная месть.
– 428 –
Ни на Маслове, ни на Луняеве, ни на трёх других их товарищах,
из одежды не осталось ничего целого. Кроме того все они вывозились
в грязи и имели разбитые, распухшие лица. Когда им было дозволено
убираться, они почти что не стояли на ногах. Самые маленькие, не
участвовавшие в избиении, но присутствовавшие на школьном дворе
и следившие за всем происходящим со стороны, мальчишки семи
восьми лет, после драки бежали за шагающими неровной походкой
«козлами» и плевали на них.
Оплеванные короли, потерявшие власть, уходили с позором.
Победители наоборот, упивались славой, с жаром делились впечатле-
ниями, показывали друг другу, как действовали в драке.
Появился мяч, находящиеся на школьном дворе разбились на
команды и стали играть в футбол, до трёх голов на вылет. Со всех
сторон раздавался смех, задорные возгласы. Школьный двор перепол-
нялся весельем, царила атмосфера праздника.
Максим с Назаром в футбол играть не стали, вернулись во двор.
Максим всё не терял надежды дождаться звонка. А Назар, находясь,
как и школьники, в приподнятом настроении, показывая разбитые
костяшки на кулаках, предложил вдруг Максиму, пойти «отметелить»
тех баб, что ходят к солдатам и шоферюгам в автобусный парк. Тех, с
которыми Маслёнок и Луня прохлаждались по чердакам и подвалам.
От этого предложения Максим наотрез отказался.
– 429 –
Часть десятая
Пятница. Двадцать шестое июня
Утром Степан и Фёдор отправились к Черногузу, так и не доз-
вонившись до него, не договорившись предварительно. Шли той же
знакомой дорогой, через чужую калитку и чужой сад. Подходя к дому
Корнея Кондратьевича, Фёдор подставил ладонь и поймал пёрышко,
летевшее с неба. Он приметил его заблаговременно, поймал, а затем,
разжав пальцы и сказав «лети», сбросил с ладони.
Степан стоял рядом и спокойно наблюдал за другом. Они нахо-
дились на свободной площадке за домом, усыпанной гравием, и ожи-