ЛЮБЛЮ
Шрифт:
Подбежал и спрашивает: «Бабушка, почему у тебя лицо в полосоч-
ку?». Он имел в виду морщины, да не знал, как они называются. Ста-
рушка поняла его вопрос, оскорбилась, и отвечает: «Мне, маленький
нахал, вчера исполнилось восемьдесят пять лет, тебе столько не
прожить. Оттого у меня лицо такое. А вот тебе сколько лет, интерес-
но знать, что такие вопросы задаёшь?». И как же он ей ответил?
«Я не нахал. Я мальчик. Мне исполнилось четыре года,
– 319 –
не прожить». Ха-ха! Каково! У старухи так глаза и повылезли.
А мальчуган и сам не понял, что сказал, взял мяч в руки и побежал
своей дорогой. Да, здесь, на бульваре, много чего замечательного
происходит. Много смешного. Сегодня, часа два назад, на вашем
месте сидел парень годов сорока с паршивенькой бородкой и пря-
мым пробором в грязных волосах. Знаете, иногда такие встречаются,
из запустивших себя, из опустившихся, но со своей идеей внутри.
Посмотреть не на что, но не тронь, у него принципы. Литератором
представился. Да, с апломбом эдак сказал: «Я - литератор!». Нашёл,
дурак, чем гордиться. Если бы не пузатый, видевший виды, порт-
фель, то я бы ему и не поверил. А с портфелем, кто знает. Эти без-
дельники действительно с собой их таскают. Но я отвлёкся. Достал
этот литератор из своего потёртого портфеля яблоко, поднёс к губам
и вместо того, что бы есть, давай целовать, да вслух нахваливать:
«Какое чудо чудное, какая прелесть дивная! Не зря сравнивают с
красной девицей, а девицу со свежим яблочком. Какой румянец,
аромат! А мы, варвары, как поступаем? Нет бы – рассмотреть красо-
ту, налюбоваться ей, всё скорее покусать норовим да выбросить». И
так он нахваливал яблоко, так передо мной изливал восхищения
свои, что я уже предчувствовать стал, что хорошо всё это не кончит-
ся. Сижу, смотрю на него, а сам про себя думаю – погоди, будешь
ты, милый мой, за своё суесловие наказан. И угадал. Укусил он своё
румяное, ароматное, а оно с мясом. Там червяк оказался толщиной с
палец, мечта перепёлки. Не червяк, а удав. Исплевался он весь, чуть
его бедолагу, не вытошнило. И что ж, думаете, замолчал, сравнения
бросил? Нисколько. О, как тут бедному яблочку досталось! Поганое
сразу стало, отравою сделалось. С виду оно красное, а внутри чёрное.
И девушку стал, в своих сравнениях, уже иначе величать. Так и есть,
говорил, как баба. С виду пригожая, а нутром змея. Смеётесь? Да.
Смешно. Если сидеть здесь с утра до вечера, то насмотришься и на-
слушаешься.
Изголодался я по собеседнику, я и знаю, что надоел, да остановиться
не могу, выговориться хочется. С соседями, я вам уже докладывал,
не могу, а со всяким ведь тоже не заговоришь. Редко случается так,
что проходит хороший человек, да ещё такой, который согласиться
глупости слушать. Были бы мы молодыми, впрочем, вы и сейчас мо-
– 320 –
лодой, я хотел сказать: был бы и я молодым. Мы бы с вами взяли бу-
тылочку. Ой, чуть было не забыл – какое грандиозное представление
я здесь видел! Это уж воля ваша, уйти или остаться, но я обязательно
расскажу. Это коротко. Это недолго. Это было как раз после того,
как водку пить запретили, выпустили указ. Вон там, чуть подальше,
где мальчик идёт, взобрался на скамейку с ногами уже зрелых лет
господин и как с трибуны, потрясая в воздухе кулаком, стал говорить
буквально следующее: «Говорят, что любовь к женщине и любовь к
водке – два разных чувства. Но почему тогда эти различные чувства
называются одним и тем же словом – любовь? И если правда то, что
самый высокий смысл жизни заключается в любви, то могу сказать
смело, - я этот смысл постиг. Любовь во мне без границ. Я согласен с
теми проповедниками, которые говорят: «полюби и всё для тебя ста-
нет прекрасным». И если любовь к женщине, в зависимости от воз-
раста и опыта прожитых дней, то возгоралась во мне, то затухала.
Любовь к водке, однажды родившись в душе моей, всегда оставалась
неизменной и с каждым днём становится всё крепче и сильней. Заяв-
ляю это официально. Говорю об этом смело, несмотря на то, что сго-
рание в любви к женщине у вас считается правилом хорошего тона, а
сгорание в любви к водке – страшнейшей болезнью, пороком.
И вообще, я так скажу, сограждане, драгоценные братья и сёстры. Вы
просто завидуете любящим, и то, что взяв власть, добрались теперь
до любящих водку, является самым большим предостережением для
любящих женщин. Закрыв за нами ворота тюрем, лицемерно назван-
ных лечебно-трудовыми профилакториями, общественность, обде-
лённая в любви, накинется на вас. Это не борьба с пьянством, это
борьба с любовью. Тот, кто хоть однажды любил, поймёт и оценит
мою искренность! Идите на баррикады, спасайте любовь, спасайте от
грязных рук!». Так-то.