ЛЮБЛЮ

Дьяченко Алексей Иванович

проницательным взглядом и, сев за стол, стал выписывать ему справ-

ку. После чего, не унося ягоду, проверил её на радиоактивность и,

кивком головы показав, что справка выписана правильно, ягода чиста,

стал ждать, пока Фёдор уйдёт, не прячась в подсобку и не забирая

принесённую на проверку ягоду.

Получив весы, фартук и белую пилотку, Фёдор встал за прила-

вок. И продавал ягоду дёшево.

Купил попутно у проходившей мимо старушки ненужные

ему

пакеты. Видел, что ей нужны деньги, а попросить она стесняется.

Тут же, бесплатно, отдал их другой, похожей в материальном плане

на первую.

Люди, покупавшие у него ягоду по дешёвой цене, его захвалили.

– А больше ты ничего не продаёшь? А, когда ты ещё прие-

дешь? – Спрашивали они.

Заметив, как старушка собирает с пола по одной ягоде и ест,

Фёдор, предупредив, что дарит, насыпал ей в сумку клубники с пол-

килограмма. Растроганная старушка расплакалась.

– Девятый десяток пошёл, восемьдесят первый год. А ягод всё

хочется. Соседи прямо в лицо говорят: когда же ты сдохнешь? Я и са-

ма умереть хочу, зажилась. Да, смерть всё никак не приходит. А тут,

по улице шла, да рот-то сдуру разинула. А челюсть, как раз тут и вы-

пала. Собака, откуда ни возьмись, взялась, подбежала и разгрызла её.

Она думала – может кость, али что ещё съедобное, а я теперь ходи без

зубов. Уж хоть бы умереть поскорей, хоть бы смерть за мною пришла.

– Ну, что вы, бабушка. Не плачьте, – сказал Фёдор. – Живите

столько же и ещё сто лет.

Стесняясь своих слёз и слов, старушка хотела уйти, но на

мгновение задержалась и стала рассказывать о том, что беда не

приходит одна.

– А вчера в автобусе костылик свой оставила. Хватилась, при-

шла на конечную за ним, а там его уже и нету. Я в слёзы, а мне и го-

ворят, что ктой-то заметил, что я оставила его и в окно мне его выбро-

– 313 –

сил. А где же мне искать теперь? А я и глухая, и слепая, а теперь и без

костылика осталась. Что делать не знаю. Были бы деньги, пошла бы

купила новый. Да, ведь и денег нет.

– А сколько он стоит? – Спросил Фёдор.

– Дорого. Рублей, может даже пять, не меньше.

Фёдор достал десять рублей и дал старушке.

– Возьмите, пожалуйста, не побрезгуйте.

– Что ты, миленький, я же тебе не для этого. Ой, спасибо. Спа-

сибо тебе. Чем же я тебе отплачу? Чем отблагодарить смогу?

– Тем, что будете жить долго. Спасибо вам за добрые слова, ни-

чего сверх этого не надо.

Старушка взяла руку Фёдора и поцеловала. Сделала это так бы-

стро,

что он не успел даже сообразить, что происходит, тем более не

успел воспрепятствовать.

«Не они нам, а мы им руки должны целовать, – думал он, глядя

в спину уходящей старушке. – Как мало нужно живому человеку. Ка-

пельку внимания, чуточку тепла».

Рядом с Фёдором торговал мужчина лет сорока, с пожилой ма-

терью, у них тоже была клубника. В отличие от Фёдора, просившего

шесть рублей, мужчина просил восемь. Его мать, плохо разбиравшая-

ся в том, что больше – шесть или восемь, бранила сына почём зря.

– О, дурак, – говорила она, завистливо глядя на то, как быстро

Фёдор распродал клубнику. – Плохо отдать за шесть, отдаёт за восемь.

Дал же Бог такого сына – молодой, да бестолковый.

Мужчина, видимо привыкший к таким комплиментам, угрюмо

отмалчивался, а Фёдор, глядя на женщину, думал о том, как хоро-

шо, должно быть, ощущать себя хоть и старой, и больной, но в

здравом уме.

Продав клубнику, он поехал домой. А приехав, сразу же, «не

умываясь», позвонил сначала Степану, а затем, услышав длинные

гудки, его соседу по лестничной площадке, генералу, которому и все-

гда звонил, если что-то нужно было другу срочно передать или что-

либо точно о нём узнать. Степан всегда обо всём соседу докладывал.

От генерала Фёдор узнал, что Степан поехал на море, расспро-

сил подробности и только после этого окончательно успокоился.

– 314 –

Приняв душ и на скорую руку перекусив, он отправился к Ле-

денцовым. Доехав до Арбатской, спустился в подземный переход,

прорытый под Калининским проспектом, возле кинотеатра «Художе-

ственный». В самом начале перехода милиционер говорил продавцу,

торговавшему колючими ковриками, сделанными из пластика:

– Смотри, будут крушить, и я ничем не смогу помочь.

С этими словами он стал подниматься по ступенькам вверх, вы-

ходя из перехода, навстречу Фёдору.

– Поможешь, поможешь, – злорадно посмеиваясь, сказал раз-

дражённый продавец, тыкая в спину милиционера пальцами, в кото-

рых дымилась зажатая сигарета. – И, знаешь, почему? Ты сам знаешь,

почему!

Милиционер, видимо и впрямь знающий «почему», с плохо

скрываемым недовольством на лице продолжал подниматься по сту-

пеням. Оказавшись невольным свидетелем происшедшего, Фёдор по-

думал: «купили». Выходя из перехода, он обратил внимание на девоч-