Клоун
Шрифт:
Закрыв глаза и погрузившись в темноту, Клейн принялся вслушиваться в проповедь епископа:
— Они наги, лишены одежд и пищи, и негде им укрыться от стужи. Их пробирает проливной дождь, и, не имея убежища, они жмутся к холодным скалам. Они — матери, у которых отняли дитя, они — сироты, потерявшие надежду, они — бедняки, которых нужда столкнула с праведного пути. Но Ночь не отвернулась от них, даровав им свое благословение. [45]
Эхо проповеди, многократно отражаясь от сводов,
45
Проповедь епископа адаптирована автором на основе стихов из 24-й главы «Книги Иова» Ветхого Завета.
Он хладнокровно впитывал эти ощущения, пока епископ не завершил проповедь и месса не подошла к концу.
Священнослужитель открыл дверь расположенной неподалеку исповедальни, и прихожане — джентльмены и леди — начали выстраиваться в очередь.
Клейн открыл глаза, водрузил на голову цилиндр, взял трость с газетой и, поднявшись, чинно пристроился в конец очереди.
Минут через двадцать наконец подошел его черед.
Шагнув внутрь и прикрыв за собой дверь, Клейн вновь оказался в полумраке.
— Дитя, о чем ты хочешь поведать? — донесся из-за деревянной решетки голос епископа.
Клейн достал из кармана значок Седьмой группы Отдела специальных операций и просунул его в щель.
— За мной следят. Мне нужен Данн Смит, — его голос, словно пропитавшись окружающей тьмой, зазвучал тихо и мягко.
Епископ взял значок и, помолчав пару секунд, ответил:
— Выйдешь из исповедальни и пойдешь направо до самого конца. Сбоку будет потайная дверь. Зайдешь — там тебя встретят и проводят.
Говоря это, он дернул за шнурок внутри кабинки, отчего где-то в недрах собора звякнул колокольчик, подавая сигнал одному из священников.
Забрав значок обратно, Клейн снял цилиндр, прижал его к груди, слегка поклонился, а затем развернулся и вышел наружу.
Убедившись, что колющее чувство чужого взгляда так и не вернулось, он снова надел свой полуцилиндр и, не выражая ни единой эмоции, с тростью в руке свернул направо, дойдя до самого арочного алтаря.
На стене, прямо напротив боковой стороны алтаря, он обнаружил неприметную дверь. Бесшумно отворив ее, Клейн юркнул внутрь.
Дверь тихо захлопнулась, и в неверном свете газовой лампы перед ним предстал мужчина средних лет в длинной черной рясе священника.
— Какое у вас дело? — коротко спросил он.
Клейн показал значок и слово в слово повторил то, что сказал епископу.
Священник не стал больше ни о чем расспрашивать. Молча развернувшись, он зашагал по коридору.
Клейн кивнул, поправил шляпу и, постукивая черной тростью, безмолвно последовал за своим провожатым.
Розанна ведь говорила: на перекрестке перед «вратами Чаниса» поворот налево ведет прямиком в собор Святой Селены.
Глава 26
Практика
Топ,
Звук шагов гулко разносился по узкому полутемному коридору, растворяясь в тишине и не оставляя после себя иных звуков.
Клейн с прямой спиной неторопливо шел вслед за священником средних лет. Он не задавал вопросов, не пытался завести светскую беседу и оставался безмятежным, словно озеро в безветренную погоду.
Миновав строго охраняемый проход, священник отпер ключом потайную дверь и, указав на уходящие вниз каменные ступени, произнес:
— На перекрестке налево — врата Чаниса.
— Да хранит вас Богиня, — Клейн четырежды коснулся груди, начертав знак багровой луны.
Для мирских дел — светский этикет, для религиозных — церковные ритуалы.
— Славься, Богиня, — ответил священник тем же жестом.
Клейн не стал больше ничего говорить и начал спускаться по каменной лестнице, шаг за шагом погружаясь во тьму, которую разгонял лишь свет изящных газовых ламп на стенах.
Пройдя половину пути, он машинально оглянулся: священник по-прежнему стоял в дверях на самом верху лестницы. В полумраке, отбрасываемом газовыми лампами, он казался застывшей восковой фигурой.
Отвернувшись, Клейн продолжил спуск и вскоре ступил на вымощенный ледяными каменными плитами пол, дойдя до перекрестка.
Он не пошел налево, в сторону «врат Чаниса», поскольку Данн Смит, только что отстоявший дежурство, вряд ли мог там находиться.
Вместо этого Клейн свернул на знакомую тропинку направо, поднялся по другой лестнице и оказался внутри охранного предприятия «Черный Терн».
Видя, что двери кабинетов либо плотно закрыты, либо приоткрыты, он не стал врываться без спроса, а зашел в приемную. Там он увидел миловидную шатенку, которая с упоением читала какой-то журнал.
— Привет, Розанна, — подойдя сбоку, Клейн нарочито громко постучал по столу.
Бам!
Розанна вскочила как ужаленная, едва не опрокинув стул, и в панике затараторила:
— Ой, погодка сегодня чудесная… Ты… ты… Клейн, ты чего пришел?
Она прижала руку к груди и тяжело задышала, словно маленькая девочка, которую отец застукал за бездельем.
— Мне нужно к капитану, — коротко ответил юноша.
— … До смерти напугал, а я уж решила, что это капитан вышел, — Розанна свирепо зыркнула на него. — Мог бы и постучать! Хм, скажи спасибо, что я великодушная и добрая леди… ой, то есть девушка… Зачем тебе капитан? Он в кабинете напротив миссис Орианны.
Несмотря на легкое напряжение из-за слежки, Клейн невольно улыбнулся, глядя на ее реакцию, и, выдержав паузу, ответил:
— Секрет.
— … — Глаза Розанны полезли на лоб от возмущения, а Клейн, слегка поклонившись, поспешил откланяться.
Пройдя через стеклянную перегородку, он постучал в первую дверь по правой стороне.
— Войдите, — раздался низкий, мягкий голос Данна Смита.
Клейн толкнул дверь, плотно прикрыл ее за собой, снял шляпу и поклонился:
— Доброе утро, капитан.