Кладезь бездны
Шрифт:
...Барабанчики сменили ритм, флейта резко засвиристела, забирая выше и выше...
Тамаки крутилась все быстрее - спадающие с пояса рукава развевались многоцветным вихрем, плыла по воздуху черная грива волос. Резкая дробь барабана - миг тишины - и Тамаки сделала выпад копьем. Флейта захлебнулась в хрипловатом, хищном, как у змеи, свисте. Еще выпад. Длинное изогнутое лезвие коротко сверкнуло - еще выпад. Аураннка, угрожающе
– Хорошая девушка, правда?
– усмехнулся Меамори.
– Заглядываетесь, господин?
– засмеялись Саюри с Айко, посматривая на даму Амоэ.
Госпожа Амоэ изволила сшить для господина Меамори подобающую одежду. Ну в самом деле, нельзя же все время ходить в этой оскорбляющей вкус ашшаритской хламиде. Сейчас девушки поправляли на господине но-Нейи шелковую черную накидку - раскладывали ровными складками рукава, разглаживали спину.
– Вам очень к лицу, - улыбнулась дама Амоэ, прикрываясь веером.
Аураннец молча поклонился и, почтительно подняв с циновки меч, продел его сквозь складки широкого пояса. Шелковая алая кисточка темляка закачалась, Меамори осторожно успокоил ее пальцами.
– К тебе гости, но-Нейи, - тихо сказал Тарик, отпивая вина из чашки.
Тамаки, легко поднимаясь на пальчиках босых ног, скользила по кругу, вычерчивая замысловатые фигуры лезвием. Сине-розовый шелк взметнулся над головой, аураннка застыла в грозной позе.
За ее спиной, вне круга света, стояла другая женщина. Тоже нечеловеческая.
Встряхнув копной длинных волос, гула широко улыбнулась и подбоченилась.
– Варуна, - так же широко улыбнулся Меамори.
Встал и приветственно поднял руки:
– Иди ко мне, моя красавица...
Женщина исчезла, словно ее и не было никогда.
Посмотрев через левое плечо, Тарик фыркнул: гула стояла у них за спиной, в той же позе - унизанное золотыми браслетами запястье на бедре, темные волосы откинуты назад, золотая кайма платья расходится на груди от тяжелого дыхания. Быстро добралась, красавица.
Брякая ножными браслетами, джинния отмахнула с плеча непослушные пряди и пошла к Меамори, покачивая бедрами. Покачивая так, что колыхалось даже широкое платье-камис. Аураннец ждал ее, распахнув объятья.
– Господин Меамори женат на гуле?
– тихо спросила Майеса.
– Навряд ли, моя госпожа, - покачал головой Тарик.
– Господину Меамори просто нравится играть с огнем.
– Она опасна?
– Очень, -
– Но господин Меамори - еще опаснее.
Расцеловавшись с джиннией - и с трудом отведя от шеи ее улыбчивое, скалящееся лицо - аураннец крепко надавил женщине на плечи и усадил на землю:
– Расскажи мне все, Варуна. Расскажи, что видела.
Окончившая танец Тамаки подошла и встала за спиной. Тонкие пальчики перебирали по древку копья.
Гула запрокинула голову, оскалила клыкастый рот и хрипло засмеялась. Потом ощерилась еще страшнее, и все же заговорила - на хорошем, певучем ашшари:
– Старик поспешил со своей почтой - и поплатился за спешку.
– Объяснись, о Варуна, - мягко отозвался Меамори.
– Те карматы, которых он счел пленными, просто пришли поболтать с Махом Афридуном, - гула снова обнажила в улыбке длинные клыки.
– Ну и передать ему братский привет от командира Красных.
– Что с Харсамой ибн Айяном?
– резко спросил аураннец.
– Он мертв, - снова блеснули кинжальные клыки.
– И ему повезло - остальных людей его войска, отказавшихся идти с карматами, распяли на столбах. Головой к солнцу в зените. Парсы Маха Афридуна принесли Богине богатую жертву...
– Она - приходила?
– острожно поинтересовался Меамори.
Гула вся сжалась:
– Тихо, тихо... что такое говоришь... нет, нет, Ее никто не видел...
– Что они посулили Маху?
– Хорасан, конечно!
– расхохоталась гула.
– Хорасан, свободный от ашшаритов и их глупой веры!
– Кто-нибудь из отряда Харсамы перешел к карматам?
– Из пятисот человек - где-то сотня. Остальные сейчас подыхают вдоль дороги на Джабийю.
– Где сейчас Красные? Где Асавира?
– Стоят лагерем у Джабийи, мой хороший...
– Я отдам тебе столько пленных, сколько ты попросишь.
– Благодарствую, мой чудесный принц...
Сверкнув напоследок зубищами, гула зазвенела монистами - и исчезла.
Меамори обернулся к Тарегу и нехорошо улыбнулся:
– Ты позволишь мне убить Маха Афридуна, Тарег-сама? Отдашь мне предателя?
Нерегиль медленно склонил голову в знак согласия.
Аураннец прошипел:
– Захотел обмануть меня, смертный дурак...
Тамаки попробовала пальчиком лезвие и с мечтательной улыбкой слизнула каплю крови. Меамори, запрокинув голову, посмотрел в небо и тихо сказал:
– Под Гадарой я вырву твою печень, человечек... Клянусь богами - я попробую ее на вкус!
Нум рыдала, уткнувшись ему в плечо. Аль-Мамун молча гладил ее вздрагивающую спину.
Утешить женщину он не мог. Ничем.
– Я ее зна-аа-лааааа... Я ее зна-ааалааа... Хафизуууу...