Кладезь бездны
Шрифт:
Ах, эти проклятые правила... они требовали от женщины нежно ворковать в объятиях любимого... Но ей-то, ей-то хотелось отдаться неприличной страсти и... и - быть смелой тигрицей!.. Ах, почему она не женщина из квартала наслаждений... Про них говорили, что во время соития они позволяют себе - кричать от удовольствия!..
Пылища стояла такая, что еле видать было башню замка - здоровенный прямоугольник желтоватого камня плыл в мареве сплошной песчаной взвеси. На плоской вершине стояла метательная машина-аррада, кучка людей тянула
Здоровенная деревянная балка взмыла вверх, раскручивая сетку на длинной веревке, - ш-шух! Каменюки вылетели и стали падать по длинным, расходящимся в стороны дугам. Вертевшиеся под стенами верховые джунгары Элбега прыснули в стороны, спасаясь от смертоносных снарядов. Когда же у карматов кончатся камни?..
Аль-Мамун сморщился и обернулся к своей метательной машине - ханьцы пискляво перекрикивались, распутывая канаты. Здоровенные ножищи опорных треног манджаника источали густой смолистый запах, огромная балка пока лежала, упешись концом в землю, и походила на срубленную корабельную мачту. Машину собрали быстро, и теперь аль-Мамун жалел, что не решился ее использовать во время первого штурма. Ханьский мастер мяукал через толмача в том смысле, что манджаник хорошо бы приберечь для стен и башен карматской столицы - Хаджар славился крепостью своих укреплений. Мол, устройство с таким тяжелым противовесом рассчитано на конечное число ударов - сотрясение разрушает осадную машину. Развалится чудо механики при штурме захудалого замка - что будем делать?
Сейчас Вэй Юй стоял над деревянным ящиком этого самого противовеса и наблюдал, как туда сгружают свинцовые чушки.
– Что делают! О Всевышний, вы только посмотрите, что делают!
– вдруг ахнул кто-то из рабочих.
К воротам подползла "черепаха" под большими плетеными щитами - уже вся утыканая стрелами и дротиками. Хорошо, что у карматов не оказалось в запасе нафты и смолы. А все крупные камни явно подняли к аррада на башне...
Вытирая грязные руки о набедренные повязки, обслуга манджаника размахивала руками и тыкала пальцами. Ханьцы тоже побросали канаты и кивали друг другу бритыми головами.
На плоской вершине надвратной башни карматы деловито целились из луков. Хорошее у них вооружение - луки мощные, тюркские. Да и больших, почти в рост человека хватало - из таких стреляли бедуинские племена Ямамы. Все при кольчугах. Кстати, великолепное вооружение и доспех куплены в аш-Шарийа на награбленное у ашшаритов золото. Купцы даже под страхом смерти не могли отказаться от торговли оружием с карматами. Круговорот вещей в природе, как об этом писал ибн Сина: они нам смерть, мы им золото, они нам золото, мы им оружие, они нам смерть. Чудесно.
– Что они хотят сделать?
– раздраженно бросил аль-Мамун.
Поправляя на лице платок, халиф обернулся к Элбегу ибн Джариру. Молодой военачальник красовался в парсийском шлеме со сложной чеканкой - от обода до макушки хищно вышагивали злые львы Хативы. Городские оружейники славно расстарались для джунгарского
Элбег отвел от лица черный шарф и блеснул белыми-белыми зубами:
– Хотят открыть ворота, о мой халиф!
– Горе тебе, что ты говоришь, о Элбег! У них нет тарана!
– Разве не сказано в жизнеописании Пророка, составленном ибн Хаукалом, что ансары плечами выломали ворота Хайбарской крепости?
– Тьфу на тебя, о Элбег!
– сплевывая мгновенно набившийся в рот песок, пробурчал аль-Мамун.
Ну что за дурь - вот так ломиться, без надлежащего снаряжения, без...
Обернувшись снова - надо приказать этим дурням уходить, пока их не перестреляли, как сайгаков!
– Абдаллах не обнаружил рядом с собой молодого джунгара. Тот стоял рядом с Вэй Юем и быстро трещал по-ханьски, тыча пальцем в сторону замка.
Ханец кивнул, махнул рабочим, те налегли плечами на канаты. С жутким стоном и ахом в небо взмыла мачта манджаника. Дерево напряженно, зло гудело, россыпь камней из пращи медленно разлеталась в желтой пыли осады.
– Просили залп по стене, - Элбег быстро подбежал и чихнул, завороженно глядя на замок.
С резкими хлопками пыли камни бились об стену - а несколько ударили по зубцам и снесли кирпичи вместе с защитниками.
– Еще залп! Шуганите их снова!
– рявкнул Элбег, как мальчишка, потирая руки.
– Кто просил?
– до аль-Мамуна стало доходить, что происходит.
– Кто просил, я сказал?
Джунгар воровато прищурил и без того узкие глазки:
– А никто ничего не знает, о мой халиф. Сейид говорит мысленной речью только со мной, вы же ж сами мне приказали не выпускать его из виду...
– Где он?!
– прорычал аль-Мамун.
– Так простым ратником пошел в десятке моего двоюродного брата, о мой халиф!..
Над головой снова со скрипом охнуло и загудело. Машина выдала еще один каменный залп - поприцельнее. Со стены, вопя и дрыгая руками и ногами, падали люди.
Шакалий визг и подвывание джунгарских всадников заглушило все звуки мира. Глумливо вереща, они подкатились под самые стены. Вверх полетели осадные крючья на длинных канатах, по разоренной, исходящей пыльными дымками стене беспорядочно метались окровавленные защитники. На веревках тут же гроздьями повисали джунгары - бросая коней, они карабкались вверх на стены.
– Где он?!
– в бессильной ярости выдохнул аль-Мамун.
– Братца вижу - вон на стену карабкается, а где Сейид - я не знаю, Всевышний знает лучше!
– радостно оттарабанил Элбег.
И тут же заорал:
– Строимся!
И отмахнул знаменосцам с барабанщиками.
Мерный грохот и белое треххвостое знамя-лива собирали, собирали орущих всадников в брякающих панцирях. Люди поправляли тяжелые чешуйчатые оплечья, щитовые ремни, вскидывали в руках длинные копья.