Кладезь бездны
Шрифт:
Посмотрев в перекошенное лицо, аль-Мамун сразу понял - беда.
– О мой повелитель! Наше левое крыло сокрушено! Бой идет у самого лагеря!
Абдаллах почувствовал, как шевелятся под чалмой волосы. В лагере?.. Нум и женщины находились как раз в лагере с левой стороны... За спиной взорвалась возмущенным парсийским стрекотом свита Тахира.
Халиф быстро поднял руку:
– Вестового к Тарику!
Почему-то на вестового он надеялся больше, чем на... тьфу... мысленную речь. Думать внутри
Конечно, в ответ аль-Мамун услышал лишь звон в собственных ушах. Оказывается, он их даже прикрыл ладонями. Тьфу, позор какой. Я как факир на рынке...
Положив руку на сердце, Абдаллах сделал несколько глубоких вздохов и выдохов.
Тахир подбежал под самое стремя:
– О мой халиф! Мои отряды стоят праздно! Дозволь мне пойти на выручку Хаджаджу ибн Умару!
Левым крылом командовал пожилой и опытный каид Абны - как у них получилось отступить, да не будет у них матери? Туда ведь поставили вдвое больше людей, чем на правый фланг: всех добровольцев, дейлемцев с ушрусанцами, да еще и Абну! Где же доблесть нашей хваленой пехоты?!..
– Поспешность - от шайтана, о Тахир, - пробормотал аль-Мамун, снова привставая на стременах.
Как будто в грохочущей пыльной туче он мог увидеть нерегиля.
Вдох-выдох. Вдох-выдох. Страх и волнение никакой пользы не приносят. Вдох-выдох. Сердце уже не колотилось, как пойманная ночная бабочка.
Где ж тебя носит, нерегильская сволочь...
И вдруг:
Я уже у подножия холма! Не надо орать на всю аль-Ахсу!
Руки непроизвольно дернули поводья, конь жалобно заржал и запрыгал, пытаясь встать в свечку.
– Б-балуй!
– на узде повисли гулямы.
Ффуууу...
Гвардейцы-фитьян расступались, давая дорогу трем одинаковым, серо-рыжим от пыли всадникам. На Тарике под панцирем надет был черный кафтан, но сейчас он стал серым. Нерегиля можно было узнать лишь по султану конских волос на шлеме - и по приметному золотому наноснику.
Закидывая назад головы, храпя и молотя копытами, лошади взбирались на крутой холм. Сиглави под Тариком казался серебряным от пота - так блестели мокрые бока.
Стоявший у правого стремени Тахир ненавидяще пробормотал что-то на фарси.
Медленно, по-человечески спешившись, нерегиль подошел под самую морду аль-Мамунова гнедого. С трудом подняв руку, размотал покрытый кровавой моросью платок над губами:
– Я знаю про левый фланг, - и закашлялся, прикрывая рот рукой в бурой от крови перчатке.
– Воистину, пришли последние времена!
– взорвался Тахир.
– Ты знаешь, но стоишь и ничего не делаешь!
Тяжело дыша и морщась, Тарик снял шлем вместе с головным платком:
– Мы их отжали.
– Горе тебе!
– парса аж трясло.
– Сражение идет у рва основного лагеря! О мой халиф! Позволь мне взять моих воинов и пойти на момощь Хаджаджу ибн Умару!
Там... Нум.
Глядя аль-Мамуну прямо в глаза, нерегиль молча кивнул - знаю.
– Мы не можем стоять и ничего не предпринимать!
Сглотнув, Тарик глухо ответил:
– У нас нет резервов, Тахир. Нам некого туда перебросить, пока Движущаяся гвадия не выйдет из боя.
– У меня пять тысяч отборной пехоты и две тысячи джунгарской конницы!
Нерегиль отчаянно замотал взъерошенной мокрой головой:
– Тахир! Посмотри туда!
И ткнул пальцем в центральные порядки карматов:
– Там тридцать - тридцать тысяч конницы! Они только и ждут, чтобы мы ослабили центр! Ты отведешь людей, они атакуют - и что?!..
– Там гибнут наши люди, наши женщины - а я должен стоять?! Вспомни, что карматы сделали с харимом Харсамы ибн Айяна!
– Ибн аль-Хусайн говорит дело, Тарик, - жестко сказал халиф.
В ответ нерегиль медленно, как во сне, поднял руку и положил ее на двойные широкие поводья халифского гнедого. Начавший что-то говорить Тахир поперхнулся и застыл с открытым ртом.
– Я... никогда еще никого так не просил, - тихо проговорил нерегиль.
Аль-Мамун завороженно смотрел на стискивавшую сафьяновые ленты руку в кожаной перчатке. Берясь за поводья, ашшариты давали понять, что униженно умоляют выполнить их просьбу.
– Прошу тебя, - почти прошептал Тарик, смотря куда-то в траву под ногами.
– Я прошу тебя, Абдаллах. Не делай этого. Подожди.
– Ххорошо, - выдавил из себя аль-Мамун.
– Я подожду. Но недолго.
Тарик молча кивнул, развернулся и пошел к своему коню.
– Эта самоуверенная тварь погубит нас, о мой халиф, - горько сказал Тахир.
– Вестовой!
– раздался крик от подножия холма.
– Известия от левого крыла и Хаджаджа ибн Умара!..
Сумеречница придирчиво осмотрела шнуровку наруча - плотно ли затянуты ремешки. Госпожа Нум покосилась на Абида и слабо улыбнулась.
Говорить им было не о чем. Да и зубы стучали.
Гребни ближайших холмов тонули в желтом облаке - пылили крутящиеся в поединках всадники, далекий рев и звон железа накатывали волнами с порывами ветра.
Пощупав дрожащими пальцами головной платок, госпожа подняла и надвинула остроконечный шлем с красной обвязкой. Зазвенели кольца мигфара - защищавший шею воина кольчужный койф оказался девушке велик и свисал чуть ли не до лопаток.