Кладезь бездны
Шрифт:
– Где ты нашел их, Кассим?
– да уж, воистину сумеречное любопытство есть притча во языцех среди детей Всевышнего.
Майеса восхищенно всплескивала руками: пикси держал куклу высоко, чтобы все могли полюбоваться. Фарфоровая фигурка в парадном платье старшей императрицы - золотые, алые и белые шелка с золотой же вышивкой, маленький зонтик хрупко качается на тростинке ножки. На лаковой подставке сидела еще и фарфоровая собачка - она зубами придерживала ослепительный каскад шлейфа.
– Не забывай, Тамийа, мне служат звери и птицы, - многозначительно
Тамийа лишь укоризненно покачала головой. Джунайд фыркнул и широко улыбнулся:
– Это Ньярве расстарался. У него же брат женат на женщине из Амори - забыла?
И вытащил из рукава маленькую куклу-оберег: кругломордый фарфоровый кот в строгой накидке дворцового чиновника:
– А это тебе. Хороших тебе дней, Тамийа.
Она улыбнулась - совсем как кукольная кошка.
– Я был неправ, - примирительно сказал Джунайд.
– Я подумал и решил, что наш халиф и впрямь несправедлив к князю Полдореа.
– Мудрое решение, Кассим, - снова заволновалась Тамийа, трогая стриженую прядку волос длинными пальцами.
– Посмотри - у князя праздник, а где его знамя? Этот ваш аль-Мамун даже знамени ему не пожаловал - куда это годится?..
– Никуда не годится!
– успокоительно потрогал ее за фиолетовый плотный рукав Джунайд.
– Совершенно никуда не годится.
Со стороны главного лагеря послышался отчетливый топот копыт.
– Хм...
– нахмурилась княгиня.
От шатров быстро шел, почти бежал, Эда.
Подбежал, поклонился:
– Госпожа...
– и обернулся к нерегилю:
– Тебя срочно требует халиф, Тарег-сама. За шатрами ждет гонец с лощадью и отряд сопровождения.
– Что случилось?
– резко обернулась Тамийа.
– Я не знаю, - быстро ответил Джунайд.
Тарег уже вставал. На Майесу было жалко смотреть - она вся съёжилась и готовилась заплакать. Губы женщины явственно дрожали. Нерегиль осторожно забирал у нее из пальцев рукав фараджийи и что-то тихо, успокаивающе мурлыкал.
– А ты?
– шелестя шелками, развернулась Тамийа.
– Меня не звали.
Она мрачно засопела.
Когда нерегиль ушел, а всхлипывающую Майесу под руки увели в шатер, Джунайд мягко поинтересовался:
– Тамийа, а ты почему тревожишься? Майеса носит его ребенка - но чего боишься ты? Тем более что...
Княгиня резко вскинула руку в тяжелом рукаве:
– Не будем сейчас об этом! Никто не знает, что ждет нас в будущем!
– Хорошо, - нетерпеливо отмахнулся Джунайд.
– И все же... почему? Аль-Мамун не похож на своего брата, он не будет мучить и издеваться ради удовольствия!
– Твой аль-Мамун - гораздо хуже, - вдруг выпалила Тамийа.
От неожиданности Джунайд вздрогнул:
– Что ты хочешь этим сказать?
А она поднесла ему под нос фарфоровую фигурку кота:
– Вот что для него Тарег. Кукла.
– Это не так!
– Так, Кассим. То отправит куда-то - под замок. С записочкой - засунуть
– Тарег делает все, чтобы халиф видел в нем нечто опасное!
– рассердился Джунайд.
– Тарег бесится, пытаясь доказать ему, что он - живой. Что он не Знамя Победы. И не Меч Эмира Верующих. И не Нерегиль Халифа Аммара. Что он просто - живой. И что у него есть имя - которое твой аль-Мамун оказался так и не в состоянии запомнить.
Отчеканив это, Тамийа резко поднялась и ушла, волоча за собой длиннейший шлейф цвета грозового неба.
Просовывающегося под полотнища входа нерегиля аль-Мамун приветствовал не самым любезным образом:
– Где тебя носило? Ты пропустил магриб! Войска должны видеть своего командующего на общей молитве! И, - аль-Мамун строго упер в него палец под расшитым рукавом, - ты не вылезаешь от этих сумеречниц! Тебе что, медом намазано в их лагере? Это против приличий.
Тарик молча простерся в полном церемониальном поклоне.
– Вас, сумеречников, не поймешь, - уже остывая, пробурчал халиф.
– То ты с ними дерешься насмерть, то днюешь и ночуешь в их шатрах... Разрешаю поднять голову и смотреть на нас. Садись. Не здесь! Вот здесь! Да! Как положено главнокомандующему!
Дождавшись, пока нерегиль устроится на своем месте по правую руку эмира верующих, аль-Мамун тихо спросил:
– Отвечай мне, что ты делаешь в лагере сумеречников?
Странно кашлянув и отводя глаза, Тарик пробормотал:
– Ничего неприличного.
– Что-то ты от меня скрываешь...
– недоверчиво прищурился халиф.
– Ну да шайтан с твоими плутнями. Вот смотри, какие у нас новости.
И кивнул на какие-то смятые бумажки в странных пятнах. Бумажки валялись поверх широкой ленты карты аль-Ахсы - на ней Маджарский хребет был нарисован длинным коричневым прямоугольником, перечеркивающим земли карматов от моря и до пустого места Руб-эль-Хали.
– Прислал Харсама ибн Айян с беговыми верблюдами, о сейид, - веско сказал Элбег ибн Джарир.
– Что это?
– Взяли пленных. На допросах они сознались, что на нас идут три карматских корпуса. В каждом не менее десяти тысяч воинов. Один движется вдоль побережья, другой прямо нам в лоб...
– Через лавовые поля?
– Похоже, что через долину, о которой рассказали мариды, о сейид.
– Почему мариды не предупредили нас об этом?
– Последний их отряд не вернулся, - мрачно отозвался командующий Движущейся гвардией.
– Полагаю, что джинны погибли, столкнувшись с врагами.