Каролина
Шрифт:
Взглянув на меня, посоветовавшись с женой, – Арселия показалась мне удивительно чуткой, – король согласился подождать со всеми принятыми церемониями и дать мне время привыкнуть.
Время потекло днями. Тонкими ручейками дни соединялись в недели, недели – в месяцы. Завтраки и обеды подавали в мою новую комнату: просторную и светлую, с окнами, выходящими на восход, и бежевыми льняными шторами без тени траура. Люди моего отца примкнули к королевской гвардии, но продолжили носить знак дома Фьери. К слугам, что приехали со мной, приставили ещё дюжину. Новая наставница – гораздо более жизнерадостная и
Что правда, мне любопытно было познакомиться с Лорэнсо, но не искать же его теперь.
Случилось так, что он нашёл меня сам.
Дворец – огромный, с нагромождением этажей и извилистых коридоров – стал для меня отдельным королевством. Предоставленная сама себе, я исследовала каждый закоулок, и при этом мне удавалось ни с кем не сталкиваться. Библиотека – поздно вечером, тронный зал – рано утром, с первыми рассветными лучами. На охваченную белым огнём крышу сторожевой башни я любовалась по ночам из арочного перехода.
А в королевскую конюшню я наведывалась тогда, когда король с его свитой выезжали по делам, о которых я ничего не знала. Оставшиеся в стойлах лошади приветствовали меня тихим ржанием. Я воображала себя конюхом: там сено поворошу, тут воды налью или овса подсыплю… а после, по шатающейся лесенке – сквозь тесный лаз – я выбиралась на крышу. Не самая высокая обзорная точка на территории дворца, зато на крыше можно валяться. Улечься на спину, чтобы рассматривать облака. Перевернуться на живот, подползти к краю и…
– Господин Лорэнсо! Её величество ожидает вас через час в капелле.
– Буду!
Это был один из тех зимних дней, когда небо и укрытая снегом земля почти одного цвета. Мороз щиплет щёки, но ветер молчит; в меховой накидке, перчатках и шапке – тепло. Господин Лорэнсо… Ухватившись пальцами, я подтянула себя к краю крыши и посмотрела вниз. До земли совсем близко, так что я могла хорошо всё рассмотреть, хотя сама оставалась невидимой – кто заметит торчащую над крышей макушку и покрасневший на морозе любопытный нос?
По расчищенной дорожке, что вела от дворца до конюшни, бежали двое молодых людей. Одеты они были не по сезону легко: лёгкие камзолы, перчатки не утеплённые, а из тонкой кожи. Шарф был лишь на одном юноше; от бега края трепыхались вместе с плащом, но я без труда рассмотрела среди складок герб. Корона на перевёрнутом мече.
Так вот ты какой, жених Кейлет! Я задрала нос ещё чуть выше. Вполне себе красивый. Принцу исключительно шёл синий цвет его расшитого камзола, и я легко убедила себя, что и глаза у него такого же цвета.
Скоро стало ясно, почему молодые люди так легко одеты. Выбрав площадку с вытоптанным снегом – совсем рядом с конюшней, мне повезло –
– Могли бы и в зале поупражняться, – протянул Лорэнсо, поморщившись.
– В зале скучно, – ответил второй, принимая боевую стойку.
Я перевела взгляд на него. Долго пялиться на чужих женихов всё равно не хотелось, да и… прости, Кей, но другой показался мне интереснее. Возмутительно растрёпанный, раскрасневшийся от бега и азарта; его глаза, хоть и не синие вовсе, искрились ярче снега на солнце.
Я позволила себе вздох, полный предательства и раскаяния. Прости ещё раз, Кейлет, но в этой битве я буду болеть не за твоего Лорэнсо.
Шпаги с хрустальным звоном ударились друг о друга. Королевский племянник – его наверняка обучали лучшие мастера – двигался сдержанно: берёг силы и наперёд просчитывал каждое своё движение. Если Лорэнсо в фехтовании походил на искусного танцора в паре с хрупкой вазой, то его соперник был лисом. Быстрый, вёрткий, импульсивный, он мог пропустить выпад-другой, но тут же возвращал себе инициативу.
Время шло. Казалось, соперники уже должны были выбиться из сил, но мальчишеский азарт не позволял им устать. Шпаги бренчали свою прерывистую песню, снег хрустел под подошвами. Я едва моргала, потому заметила, как в глазах Лорэнсо вдруг промелькнула тень. Его противник обернуться не мог, а я проследила за быстрым взглядом. Шагах в десяти за спиной моего фаворита снег лежал рыхло; в косых солнечных лучах блеснула гладкая и наверняка очень скользкая поверхность льда. Лорэнсо начал атаку. Он дерзко наступал, оттесняя соперника. Тут уж не до осторожности – на кону быстрая победа. Вот только несправедливая.
Я закусила губу. Что делать? Предостеречь? И обнаружить себя, признаться, что подглядывала. Но ведь этот славный юноша вот-вот растянется на льду и отобьёт себе копчик – или, того хуже, затылок. А всё потому, что некий королевский родственник не желал сражаться честно. Оставался шаг… Время словно замедлилось. Зачем-то я стянула перчатку, хотя она и не была помехой. Я мысленно подставила руки под рифлёные подошвы – и они не коснулись льда. Соперник Лорэнсо ступал по воздуху в полудюйме от скользкой ловушки и даже не замечал этого. А сам Лорэнсо опешил от неожиданности. На мгновение он замер и тут же пропустил удар. Шпага вылетела из руки, просвистела по красивой дуге и воткнулась в снег.
– А ты говоришь, в зале! – послышался задорный смех. Заслуженный (спасённый мною, вот так) победитель спрятал свою шпагу и подал трофейное оружие своему бесчестному сопернику.
– Без всей этой тёплой одежды я за пять минут повалил бы тебя на лопатки, Лорэнсо.
Дзинь. Длинная сосулька отвалилась и разлетелась на много осколков. И моё сердце. Кто кого сейчас назвал… Может, показалось? Но нет, нет же! «Хоть бы Лорэнсо оказался похожим на своего дядю», – думала я, и он был похож, о да. Смешинки в глазах, непослушные каштановые волосы… Лорэнсо, настоящий Лорэнсо, как раз зачерпнул немного снега и попытался пригладить густую шевелюру. Вот же я дура дурацкая, всё-таки пялилась на чужого жениха!