Каролина

Соммер Мэри

– Госпожа Фьери, к вам гости.

Я быстро глянула на полоску сумеречного неба в щели чёрных штор.

– В такой час?

– Это герцогиня Грейвуд, госпожа.

Сердце подскочило до горла. Вопреки правилам этикета и правилам траура я подхватила юбки и шумно выбежала из комнаты.

– Кейлет!

Она стояла внизу посреди холла и как раз стягивала с пальцев кожаные перчатки для верховой езды. Я бросилась вниз через одну ступеньку – споткнулась, едва не полетела кувырком, но вот мы уже сжимали друг друга в объятиях. Впервые за много

дней я плакала, а Кейлет гладила меня по голове.

– Прости, что не успела на похороны. – Она достала платок и вытерла мои щёки, потом заставила меня высморкаться.

– Кей…

– Я ведь попросила приготовить горячий чай! – прогремела она на весь холл. – В этом доме вообще есть слуги?

– Я сейчас распоряжусь, – я тихо шмыгнула носом, но Кейлет крепко сжала мои плечи.

– Стой на месте. А лучше возвращайся в свою комнату – я обо всём позабочусь и поднимусь к тебе.

– Но ведь ты после дороги…

– Разве я выгляжу уставшей? – Кейлет отступила на шаг. Нет, не уставшей она выглядела, а великолепной, как всегда. Свежим ветром она ворвалась в дом, как когда-то и в мою жизнь, чтобы прогнать слёзы и скорбь. – Я, кажется, звала слуг! Кто-нибудь может взять у меня плащ и проводить хозяйку наверх?

Я не успела объяснить, почему слуг в доме так мало. Подскочил Лукас и, кланяясь, принял из рук гостьи перчатки, шляпу и тяжёлый дорожный плащ оттенка спелой вишни. Поднимаясь наверх, я слушала, как Кейлет раздаёт указания моим людям. Хотя день клонился к ночи, под натиском её звонкого голоса отступала даже темнота.

Ждать мне пришлось недолго. Сначала в спальню прошмыгнула Виона с подносом. Через минуту без стука вошла и Кейлет. Она раздвинула шторы и настежь распахнула дверь на балкон; комнату тотчас заполнил прохладный осенний воздух, но Кейлет это не тревожило.

Сидя за столиком, сжимая чашку замёрзшими пальцами, я вдыхала аромат пряных трав и заворожённо наблюдала за моим… теперь единственным близким человеком. Мы не виделись почти год, только переписывались. За это время Кейлет ещё больше вытянулась и оформилась, платье из мягкого вельвета смелыми линиями очерчивало её тонкую талию и грудь. В продолжительной разлуке я забывала иногда, что Кейлет старше меня на целых два года. Минувшим летом ей исполнилось шестнадцать, и я внезапно осознала то, о чём прежде не задумывалась. Скоро я перестану быть для неё – взрослой, отважной и вдохновляющей – интересным другом.

– Кей, постой… – Сегодня я соображала медленнее обычного. – Ты одна приехала?

Она отмахнулась.

– Нет, конечно! Отец не позволил бы. Со мной целая свита из нянек, слуг, охраны… – три повозки. Они еле плетутся, так что я не выдержала, вскочила на лошадь и последние пять миль преодолела верхом. Спорим, остальные и к утру не доберутся?

В глазах Кейлет сверкнул вызов, а в моих, очевидно, новые слёзы. Вихрем – она всегда была быстрой – Кейлет бросилась ко мне и присела рядом.

– Не реви. – Она манжетой промокнула мои ресницы. – Пей, это

успокаивающие травы, я их с собой привезла… Синяки твои под глазами мне не нравятся, щёки эти впалые… Кстати, о няньках. Где твоя?

– Сейдиль? Я отпустила её в Кануан – сразу после похорон. Знаешь, она всегда была несчастна здесь, на нашем северном полуострове. Когда я осталась единственной ниточкой, которая удерживала Сейдиль здесь, не понадобились даже ножницы, чтобы разрезать. Думаю, со дня на день она сядет на корабль.

Пока я рассказывала, Кейлет одну за другой вытаскивала шпильки из моей причёски. Острые атрибуты взрослости, респектабельности и траура. Когда волосы свободно рассыпались по плечам, стало как-то легче дышать.

– Спасибо, что ты здесь, Кейлет, – прошептала я, сделав большой глоток успокаивающего отвара.

– Эй, я всегда буду рядом. Я даже могу…

Взъерошив мне волосы, Кейлет встала и принялась расхаживать по комнате: от окна – до двери – и обратно.

– Иногда я не понимаю. – Кейлет тоже заговорила очень тихо, но в ответ на её шёпот эхом шуршали ворсинки в ковре и шелестели шторы. – Для чего Боги дали нам силы, если мы не можем удержать в этом мире близких?

Не то чтобы я не пыталась. Сознаться Кейлет или нет? Я закусила губу. В последние дни, когда отец перестал вставать с постели, я всё держала его за руку и представляла, как делюсь с ним своей жизненной силой. За приоткрытым окном ветер шелестел моё имя, и я чувствовала, как рука отца теплеет, а моя – наоборот. Мои пальцы коченели, за рёбрами сердце замедляло свой ритм, но отец открывал глаза, и его живой ясный взгляд согревал меня. Одним утром я потеряла сознание. Наши руки разомкнулись. Будто я сама отпустила его, только я не хотела.

– Наверное, Богам известно, где проходит граница между жизнью и смертью, – сказала я осторожно. – Мы не можем идти по ней, не можем переступать туда-сюда. Мы или здесь, или там. Навсегда. Там… навсегда.

– Можем, не можем – мы чародеи. – Кейлет остановилась у распахнутой двери на балкон. – Единственные на этом огромном куске земли. Я, меж меня возьми, хочу больше власти.

– Не вспоминай межа…

– Да ладно тебе. Межи нас боятся. Помнишь, что Ниркае рассказывала, когда провожала на берег? – Кейлет криво, будто бы мечтательно усмехнулась. – Вот бы встретить одного и проверить.

Она шутила. Конечно, шутила! Я тоже слабо улыбнулась и выпила ещё немного чая. Шло время, но он не остывал.

– Некоторые значимые умения – кроме фокусов с огнём и погодой – мне всё же удаётся находить. – Кейлет пристально посмотрела на меня, глаза её сделались такого же оттенка, как ночное небо. – Я могу забрать твою печаль.

– Это как? – Очередной глоток спазмом встал поперёк горла.

Кейлет сомневалась. На несколько мгновений она растеряла весь налёт взрослости и стала похожей на озорную девочку, за которой я несколько лет назад последовала в лесную чащу.