Каролина
Шрифт:
– Не совсем печаль, – протянула она. – Память о ней. Недавно я заставила нашего капитана стражи забыть о том, что… впрочем, неважно. Тебе станет легче, Каролина. Ты, наконец, перестанешь плакать. Но мне придётся сделать тебе чуточку больно, чтобы отвлечь разум – чтобы разум не сопротивлялся. На бойся, это пустяки – я на себе пробовала. Достаточно будет небольшого пореза или… Не смотри на меня так, я же помочь хочу.
Я ничего не понимала. Единственное, после первой же фразы Кейлет мне стало ясно, что печаль свою я никому не отдам. Захотелось вновь стянуть волосы
Кейлет зеркально повторила жест и улыбнулась.
– А ведь здесь не только Сейдиль не хватает, – протянула она, сощурившись. Заманчивое предложение словно и не звучало вовсе – словно Кейлет отобрала у нас память о нём. – Я всё время чувствовала, что что-то не так, но лишь сейчас сообразила…
Она осмотрелась. Кроме кровати и столика мебели в спальни больше не осталось. Ковёр бы тоже свернули, но мне предстояло ещё два утра просыпаться здесь и ступать на пол босыми ногами. Так же пусто было и в коридорах; из холла исчезли все стулья, тумбы с вазонами и подсвечники на гнутых ножках. А из слуг в доме остался лакей и моя служанка Виона.
За секунду Кейлет сложила в голове все кусочки мозаики и спросила:
– Вы что, разорились?
– Да нет, ты что! – Я поднялась. – Просто я переезжаю, послезавтра уже. У меня… как бы это сказать… не осталось взрослых родственников, поэтому король Ромеро забирает меня во дворец.
– Во дворец? В Виарт? – Кейлет сразу и не поверила.
– Они с отцом довольно близко дружили, в общем… – Я развела руками. – Меня никто и не спрашивал.
Кейлет цокнула языком.
– О таком и не спрашивают. Вернее, от такого не отказываются. Боги, это же чудесно! – Она протянула ко мне руки.
– Лучше бы отец был жив и я могла остаться дома.
Я сделала несколько шагов. У открытой двери было холодно. Мои слова пригасили восторг в голосе Кейлет, но огонёк в глазах остался гореть.
– Милая моя. – Она по-сестрински поцеловала меня в висок. – Ты верно всё говоришь. Но печаль твоя пройдёт, а о будущем уже сейчас нужно заботиться. К тому же, у меня есть и другой повод радоваться.
Кейлет была выше, и мне пришлось задрать подбородок, чтобы посмотреть в её лицо.
– Какой? – спросила я, когда интригующая пауза затянулась.
– Очень скоро мы с тобой будем жить в одном месте и видеться каждый день.
Новость подействовала лучше всякого чародейства – я почти забыла, о чём плакала минуту назад. Вдруг мне вовсе не придётся переезжать во дворец? Герцог Грейвуд возьмёт меня к себе воспитанницей, и тогда… Пока мечты уносили меня в далёкий Рокнур, где рядом с лучшей подругой я никогда не почувствую себя чужой и одинокой, Кейлет пояснила:
– Я выхожу замуж за Лорэнсо, племянника вашего короля. – Её губы растянулись в улыбке. – Всё уже решено с благословения моего отца и обоих наших королей. Во всех смыслах идеальный политический брак.
Я не совсем поняла, как политический брак может быть идеальным, но спорить не стала. Кейлет выглядела такой воодушевлённой. Отдавшись собственным, другим мечтам, она смотрела вдаль – туда, где за паутиной дорог, за
– Когда-нибудь, Каролина, – произнесла Кейлет тихо, – я стану королевой этих земель.
– И ты будешь самой красивой королевой, – ответила я, тут же представив золотой ободок тиары на блестящих чёрных волосах Кейлет. – Но… ты ведь сама сказала, что этот Лорэнсо – племянник короля. Значит, трон наследует не он? Королева Арселия ждёт ребёнка.
Кейлет пожала плечами.
– Ждёт, ну и что? Мы ещё не знаем, родится ли он.
Я вздрогнула. От холода осени – и холода улыбки Кейлет – по шее побежали мурашки.
– Зачем ты так говоришь…
– Говорю, как есть. Моя мать привела в мир четверых мёртвых младенцев. От последней попытки родилась я, но… видно, при родах кто-то обязательно должен умереть. – Улыбка сошла с её лица. И мечтательность, и краска. – Но зато теперь есть я. И Боги позвали меня. И трон позовёт меня, потому что я этого заслуживаю.
Её яркие губы не синели даже от мороза… и всё же мне хотелось укрыть её пледом. Только Кейлет в этом не нуждалась. Не в состоянии кивнуть, моргнуть, я замерла и просто смотрела на неё.
– Отец сначала хотел устроить мне свадьбу с Эналаи. И этот мерзкий старый извращенец был бы совсем не против, уж поверь мне, но… – Она протянула руку, и ветер, почти видимый, заструился между её тонкими пальцами. – Взгляни на эти поля, почувствуй тёплый ласкающий воздух. Даже осенью, даже после заката эта земля пропитана солнцем. Иногда я думаю, что родилась не в том месте… нет, Каролина. Я не хочу быть королевой туманного Рокнура. Я буду королевой Мидфордии.
Боги услышали её, и Кейлет, наконец, захлопнула дверь. В спальне сразу стало теплее. Разморённая отваром и впечатлениями, я качнулась, но Кейлет схватила обе мои руки.
– Ты всё молчишь, Каролина. – В её голосе прозвучала печаль, какой я никогда прежде не слыхала.
– Я просто слушаю, – в ответ я сжала её пальцы. – И тороплю дни.
Она как будто не поверила.
– То, что я про положение королевы сказала, это не всерьёз. Ты, пожалуйста… – Она порывисто обняла меня и так же быстро отпустила. – Прошу, не считай меня злой. Ты ведь и не считаешь, ты… Знаешь, иногда мне кажется, что я брожу в темноте – как тогда, в пещере. Но когда ты рядом, словно свеча загорается.
Прежде я во дворце не бывала. Отец хотел представить меня королю, когда ещё немного подрасту, но не сложилось. Теперь я прибыла в Виарт не с коротким официально-дружеским визитом, а навсегда.
Король Ромеро был моложе моего отца. Седина едва тронула его густую каштановую шевелюру. Стройный, красивый, он размашисто жестикулировал и улыбался морщинками вокруг глаз, даже когда губы оставались плотно сжатыми. Стыдно признаться, первой моей мыслью и надеждой было то, что король проживёт дольше моих родителей. После я пожелала, чтобы Лорэнсо оказался похожим на своего дядю, потому что рядом с Кейлет достоин быть только кто-то очень красивый.