Каролина
Шрифт:
Кости потянул меня в какую-то незаметную сперва нишу. Пришлось задержать дыхание, чтобы протиснуться, и вот нас обступил очередной узкий тоннель.
– Пригнись.
Я вовремя наклонилась, и кусок свода зацепил макушку. Надо бы как-то обойтись без новых синяков – мне и так придётся напрячь фантазию, чтобы объяснять свой потрёпанный вид. Если, конечно, мне позволят уйти.
Тоннель – через очередной узкий, едва заметный с другой стороны выход – привёл нас в следующую шахту. Видно, её забросили много лет назад, опустошив и выжав из камня всё живое. Изъеденные кирками
Сердце почти успокоилось, перестало шумно колотиться о рёбра, и я смогла различить другие звуки: совсем рядом с нами раздавался мерный стук. Кости указал наверх, потом приложил палец к губам. Мы приближались к основным шахтам. Над нами – одновременно очень высоко и всё же в опасной близости – несли дозор вестники.
– Если закричишь, убьёшь нас всех, – прошептал Кости. – Сначала я столкну тебя вниз, а потом мы отправимся в пещеру к межам. Никому лучше не будет, поняла?
– Давно.
Кажется, он хмыкнул. То ли желая подкрепить угрозу, то ли другого пути и правда не было, – на одном участке Кости провёл меня совсем близко к обрыву. Голова закружилась, но он крепко держал меня.
Звуки становились всё ближе. Рабочие уже словно не в камне проделывали дыры, а в черепе. Я догадалась, что следующий узкий проход последний. Кто встретит нас, сколько их будет? Тех, кто одновременно удивится и не удивится моему появлению.
Их было трое. В небольшой шахте, освещённой единственным факелом. Гленн Колтон чуть не опрокинул тачку. Ящерица замер с занесённой киркой. Дальше, за толщей породы, продолжали грохотать инструментами другие заключённые. Здесь на несколько секунд воцарилась опасная тишина. Но вот Охотник махнул рукой, и шумная работа продолжилась. Что-то в этом жесте напомнило мне безмолвные королевские приказы Кейлет. Сухой кивок, которым он велел отпустить меня, также не предполагал пререканий: Кости разжал хватку и направился к товарищам. Под мерный стук кирок и молотков Охотник подошёл ко мне.
Мы всегда встречались в темноте, и каждый раз у темноты был другой оттенок. В яме, где я зашивала его рану и касалась рисунка на спине, – безысходность с несмелыми вкраплениями надежды. В тюремной камере, среди его друзей, рядом с раскалённым камнем, тем далёким зимним вечером я впервые ощутила в Нуррингоре тепло. Несколько дней назад в лазарете нас обволакивала многослойная темнота: в её полутонах прятались тайны.
И вот сейчас. Свет факела лился с одной стороны – плеснул рыжего в его каштановые волосы, расчертил резкими линиями половину лица. Вторая половина оставалась в тени пропасти, и в этом извечном споре Охотник будто разделился на два разных человека.
– Каролина. – Он нахмурился. Потянулся было ко мне, но передумал и быстро опустил руки. Лязгнула цепь. – Ты как здесь?
– Нашла метку на карте надзирателя Сергора.
Кости взял кирку поувесистее и с энтузиазмом набросился на выступающий пласт породы. Мои слова растворялись в шуме. Охотник приблизился ещё на шаг, чтобы ничего не упустить.
– Что же, Сергор сам показал тебе карту?
– Не то чтобы сам. – Впервые я почувствовала
Прежде чем Охотник успел отреагировать, у него за спиной раздался грохот. Ящерица отбросил в стену свой молоток и сдавленно зарычал.
– Проклятье!
– Тихо.
– Всё насмарку, меж меня возьми! После трёх лет трудов, за шаг до…
– Остынь, Ремо, – осадил его Колтон. Он единственный забывался порой и называл товарищей по именам. – Основное у нас готово, справимся.
Я выглянула из-за плеча Охотника и вставила:
– Больше никто карту не видел. И за мной не следили, я уверена.
На миг Ящерица замер. Его истерика погасла так же быстро, как и вспыхнула. Ящерица удобнее перехватил молоток.
– Славно, – заключил он, нервно усмехнувшись. – Значит, нам нужно избавиться только от тебя.
От забавной галантности, которая запомнилась мне с первой нашей встречи, не осталось и следа. Ящерица – Ремо – смотрел на меня с холодной решимостью.
Охотник медленно развернулся. По его незаметному знаку Колтон, который уже собирался вмешаться, молча вернулся к работе. И Кости застучал ещё усерднее; ярость его движений питало чувство вины: перед товарищами за дурную весть, передо мной…
– Чего уставился на меня, Охотник? – прошипел Ремо.
– Пытаюсь понять, шутишь ты или умом повредился.
– Будто я не прав! Ясно, что она тебе нравится, но давай, когда выберемся, купим тебе самую красивую шлюху. А эта – спит с Айвором. Если отпустим, путь нам отсюда сразу к межам.
Охотник не двигался. В напряжённой линии его спины я пыталась угадать мысли, решение, свою судьбу. Надо признать, гадала я довольно вяло. Стоило мне взглянуть на Охотника – каким бы угрожающим ни рисовали его тени, – внутри укрепилась уверенность, что он не позволит ничему плохому случиться со мной. Дело было даже не в танце, поцелуе и похожей истории о забытом прошлом. Просто такое чувство. Тихое и естественное, как дыхание.
В ответ на мои мысли Охотник ровно произнёс:
– Каролина не выдаст нас. – Наверное, он руководствовался похожим чувством. – А вздумаешь тронуть её, Ящерица…
Охотник не стал заканчивать угрозу. Этого и не требовалось. Одновременно с выдохом облечения, с которым опустились плечи Колтона, и кивком, которым Кости словно сообщил камню: «я знал, что обойдётся», Ящерица опустил молоток.
– Понял. Но если из-за неё рухнет…
Также не договорив, он шагнул прочь. Охотник вновь повернулся ко мне, лицо его было твёрже того камня.
– Вы проложили тоннель? – спросила я шёпотом.
– Да. Сначала через старые шахты, потом наружу.
– А надзиратель вас прикрывал?
– Мы платили ему золотом. Здесь есть месторождение, о котором больше никто не знает.
Обо всём этом я уже догадалась – спрашивала просто для порядка. Да и следующий вопрос был лишним.
– Вы собираетесь бежать?
Тряхнув головой, Охотник впервые улыбнулся. Раньше это получалось у него как-то светлее, а теперь в его взгляде, в морщинках вокруг глаз затаилось что-то, что-то… мне хотелось пальцами разгладить их.