Каролина
Шрифт:
В отражении – в обрамлении оконной рамы – два силуэта казались картиной. Как те красивые, во дворце. Воображение легко дорисовало платью кружева, волосам – блеск, а моему партнёру – расшитый камзол вместо тюремной робы. Мысленно я почти превратила лазарет в бальный зал, когда Охотник расслышал в песне дождя начало нового такта.
Стены закружились, качнулся пол. Капли стучали всё так же монотонно, а мелодия перетекала в меня через шаги и движения рук. Между нашими грудными клетками теперь и самая мелкая мошка не пролетела бы, но
– Я помню музыку, – прошептал Охотник – самому себе удивлённо. – Помню скольжение. И звёзды… Рука в руке тёплая, а та, что на плече, – холодная.
Ритм нарушился: он чуть не споткнулся и остановился. Отпустив талию, накрыл у себя на плече мои замёрзшие пальцы.
– Почему звёзды? – Я подняла на него взгляд.
– Почему? – Охотник и сам, казалось, удивился. Несколько секунд он задумчиво хмурил лоб, а затем кивнул, наклонился и поцеловал меня.
Дождь закончился – летний редко бывает долгим. В тишине я услышала свой слабый протестующий стон и стук каблука. В тишине взвизгнула железная койка, когда я на бегу ударилась об угол коленом. В тишине мой кулак колотил в дверь.
Я чуть не сбила с ног стражника и заскочила на первую из бесконечной череды ступенек. Каждая следующая через подошвы впитывала потрясение, так что у своей спальни я, хоть и после подъёма, остановилась с ровным дыханием и пустой головой.
Сквозь замочную скважину пробивался свет. Интересно, в Нуррингоре найдётся пустая камера для целительницы, почти осуждённой за убийство короля? Я уже собралась развернуться для очередного побега, но дверь распахнулась, явив на пороге восторженную Клэрис.
– Каролина! – Она за руку втащила меня внутрь.
– Доброй ночи, Клэрис.
– Ну наконец-то ты вернулась. Нет, не подумай, мы с радостью отпустим тебя ради новой счастливой жизни, но ведь этот мерзкий урод Диддерио не объяснил ничего. Что прикажешь думать? Выгнал он тебя или просто в лесу закопал? Тьфу! Наоборот.
И правда, говорливая… Окутанная щебетанием, я проложила себе путь до стола.
– Ты здесь будешь спать? – Клэрис тут же подлетела и сняла с меня плащ.
– Да.
Теперь, наверное, всегда. И вовсе не из-за поцелуев, которых от одного не дождёшься, а другой без предупреждения… Нет. Всё из-за того, что я не падала с лошади.
Я сбросила туфли и с ногами забралась на стул. А Клэрис пока отчитывалась дальше:
– Насчёт завтрака я уже договорилась. Вещи твои разобрала: кое-что в прачечную надо, чистое в шкафу развесила. Платье я завтра зашью.
– Платье?
– Ну то, красивое. – Клэрис мечтательно заулыбалась. – Я сумку раскрыла, а оно лежит там почти белое и бусинами переливается, а рукава порезанные. Так я, говорю, завтра их зашью аккуратненько. Будет как новое! Или сейчас нужно?
Сейчас не нужно – минут десять назад пригодилось бы для танцев в лазарете. Я быстро мотнула головой.
– Не срочно и вообще не обязательно, впрочем… да, зашей, пожалуйста.
Клэрис
– Ты хочешь что-то спросить? – сдалась я. Мне самой больше всего хотелось нырнуть в постель, укрыться с головой и уснуть недели на две. Однако я здраво рассудила, что если Клэрис лопнет от любопытства, её останки по всей спальне – за неимением второй помощницы – придётся убирать мне.
– Ты хорошо себя чувствуешь, Каролина? – Она подозрительно сощурилась.
– Я?
– Ты, кто же ещё!
– Кажется, да? – то ли спросила, то ли ответила я. – Почему ты спрашиваешь?
– Просто ты… не моргаешь.
Замявшись, она подбежала к серванту и достала оттуда бутылку креплёного вина. Да благословят тебя Боги, девушка… Через полминуты я духом опустошила кубок. Терпковатая жидкость согрела нёбо и горло.
– Себе тоже налей.
От предложения поесть или выпить Клэрис не отказывалась никогда – вскоре мы обе чуть покачивались на стульях и моргали медленнее, чем обычно.
– Правда, что ты была в Виарте, во дворце? – прозвучал наконец главный вопрос, ради которого распитие и затевалось.
– Диддерио ведь ничего не объяснял, – хмыкнула я. – Правда, да.
У Клэрис загорелись глаза.
– И как там?
– Отвратительно. В Нуррингоре мне нравится больше. – Жаль было её разочаровывать, но молодой девушке следует быть разборчивой в мечтах. Вдруг какая-нибудь осуществится и убьёт её.
Ответ Клэрис не смутил.
– Так я и думала. – Она пожала плечами и внезапно хихикнула. – Говорят, королева Кейлет – мерзкая злыдня. Верно ли говорят?
Мерзкая злыдня. Я пощупала языком это определение и сочла его удовлетворительным. А Клэрис продолжала:
– Да будь она даже самой доброй и ласковой, народ Мидфордии никогда не примет предателей. Ни их самих, ни их прихвостней. – Спохватившись, она заговорила шёпотом. – Айвора тоже ненавидят из-за того, что Кейлет ему должность королевского судьи пожаловала. Не только из-за этого, конечно, но… Раньше он её личным псом был: поручения выполнял всякие, врагов зачищал.
– Вот как…
Он говорил, но тогда я не придала значения. Да и сейчас ничего не всколыхнулось. Между тем нашим первым ужином и сегодняшним днём разверзлась пропасть глубже и чернее Разлома. И между нами. На его стороне остались проведённые вместе ночи, тоска и всё то, что он решил мне не рассказывать. На свою я забрала последние объятия.
– Что нам до Виарта? – Клэрис отмахнулась и подлила себе ещё вина. – У нас в Нуррингоре королева ты, Каролина.
Так, бутылку пора отобрать. Она и трезвой не умела, да и не считала нужным держать язык за зубами, а после трёх кубков бурную фантазию вовсе было не унять.