Каролина
Шрифт:
Если после ночной прогулки в моей голове нарисовался верный план тюрьмы, то кабинет коменданта располагался как раз над ямой. Окна здесь почему-то не было, тусклого света из прокоптелых светильников хватало как раз для того, чтобы за работой не ослепнуть. Я понадеялась, что личные покои господина Диддерио светлее и просторнее этой коморки – и, желательно, выделенной мне спальни. Иначе ему придётся меня возненавидеть и назначить кровным врагом.
Что ж… Объявившись, наконец, комендант поприветствовал меня словами:
– Поглядите, кто почтил
Я выпрямилась на своём неудобном стуле.
– Простите. После визита к раненому меня сразу провели…
– В королевскую спальню, знаю!
Может, господин Диддерио и хотел рявкнуть на меня, но его голос звучал слабо и для мужчины довольно высоко. Это был приземистый человек лет сорока с выцветшей кожей и мышиными волосами. Со спины он смотрелся нездорово щуплым: штаны болтались вокруг ног, а из манжетов торчали тонкие руки с узловатыми пальцами. Однако у него практически отсутствовала шея (что компенсировал лежащий на красивом накрахмаленном воротнике дополнительный подбородок), и ему пришлось втянуть живот, дабы втиснуть себя за стол. Более нескладной фигуры я ещё не встречала.
Усевшись, комендант уставился на меня. Его пухлые губы скривила придирчивая ухмылка. После он пожевал щёку, цокнул языком – выудил между перьями рыбную косточку и принялся ковыряться ей в зубах. Скоро между первым и вторым резцом был обнаружен и съеден кусочек чего-то коричневого.
– Итак, ваши обязанности, – провозгласил господин Диддерио. Отлавливая, точно беглых преступников, в закоулках рта притаившиеся фрагменты завтрака, он успел сопоставить представление обо мне с моим обликом и сделать выводы. Теперь он торопился поскорее от меня избавиться. – Выслушивать жалобы на недомогание от служащих и заключённых. По надобности и возможности лечить их. За, кхм, сорок райнов в неделю. Вопросы есть?
– Есть.
Комендант привстал было на целый дюйм, но пришлось задержаться.
– Слушаю, – он нетерпеливо застучал косточкой по столешнице.
– В объявлении о найме, на которое я откликнулась, новому целителю было обещано восемнадцать райнов в неделю, – начала я неторопливо. – Это первое. Второе, где я могу найти лазарет? И последнее, пока, мне бы хотелось осмотреть всех женщин, которые сейчас пребывают в Нуррингоре.
Поплывший контур лица коменданта будто бы подтянулся и затвердел.
– Как много вопросов, может, мне стоит их записать? – хмыкнул он.
– Думаю, вам не составит труда их запомнить, господин комендант, – ответила я со всей вежливостью и смирением, на которые была способна.
– В таком случае… – он ещё раз осмотрел меня своими водянистыми глазами. – Не припомню, какое жалованье я собирался выделить для вашего места, но нынче утром мне поступило новое распоряжение. Хотите меньше или больше, договаривайтесь с грандом Айвором. – На слове «договаривайтесь» он мерзенько улыбнулся. – О чём вы дальше спрашивали? Ах да, лазарет. Нет у нас такого и не было никогда.
– Как это, нет? Но
– У каждого койка есть, вот пусть и лежит на ней.
– А если эпидемия случится? Заражённых нужно будет изолировать…
– В пещере с межами их изолируют, чтоб на здоровых не перекинулось.
Господин Диддерио терял терпение. И я ошиблась, так поспешно составив суждение о его голосе. В женственной елейности то и дело проскакивали стальные нотки.
– Предположим, – я примирительно кивнула. – Помещения под лазарет у вас пока не предусмотрено. Но с моей последней просьбой затруднений возникнуть не должно. Когда я смогу осмотреть…
– Никогда! – И рявкнуть господин Диддерио тоже вполне мог. Да так, что от его выдоха взметнулось несколько листов. Раскидав их, комендант нашёл и бросил мне в руки тетрадь в кожаном переплёте. – Вот перечень всех, кто добровольно трудится у нас и получает жалование. Кроме псов, то есть, стражников, есть служанки, прачки, кухарки, швеи… А вот, – к первой тетради прилетела вторая, толще и потрёпаннее, – реестр заключённых. У меня тут двести тридцать шесть человек, новая целительница, почти сотня из них – женщины…
– Замечательно, за три дня управлюсь.
– … И каждое имя здесь – меж их всех забери! – мне нужно обеспечить местом, работой, едой. И за порядком следить, и недовольства пресекать. Я этим занимаюсь в этой проклятой норе, я! Пока кто-то… А вы мне решили ещё дел подкинуть, чтобы я вообще головы поднять не мог?
Он отбросил косточку и хлопнул ладонью по столу.
– Для вас никакой дополнительной суеты, – произнесла я как можно спокойнее.
– Вы просто не представляете, ах, Каролина… вас ведь так зовут? – вспышка гнева погасла, и комендант вяло отмахнулся от меня. – Вы не представляете, сколько забот и хлопот сулит мне ваша прихоть.
– Это не прихоть. Всё же мне важно…
– Нет.
Господин Диддерио вновь посуровел. Его губы и брови вытянулись параллельно друг другу ровными линиями. Я поняла, что его «нет» окончательное.
– Я вас услышала, господин комендант. – Когда я встала, его узкие плечи расслабленно опустились. – Могу ли я навестить раненого, которому оказывала помощь ночью?
Решив похвастаться знанием манер высшего общества, он также поднялся.
– Безусловно. Там дежурный пёс за дверью, он проведёт.
Однако случилось не так, как задумывалось. Видно, господин Диддерио, дабы притушить мою излишнюю инициативность, попросил Богов загрузить меня работой.
На кухне перевернулся чан с обеденной похлёбкой для заключённых. Не кипящей, к счастью, но горячей. Ошпаренные ноги, ожоги до локтей… временная глухота после криков повара о том, что сегодня двести человек останутся без обеда, так как лишней еды комендантом предусмотрено не было. Так он назвал воду, несколько тусклых морковок и горстей чечевицы – быстро остывающую серую жижу как раз собирали с пола, когда я вошла.