Каролина
Шрифт:
Я подняла взгляд на остальных. Если бы они отреагировали на пару секунд раньше, успели бы спастись, но сейчас – сейчас в том самом проходе, через который я хотела сбежать, показались новые тени. Они заполнили двор. Другие тени. Мои тени… Небо и на полтона не успело потемнеть, как всё было кончено, быстро и безжалостно. Три тела утащили к стене и накрыли их собственными плащами с золотыми вензелями. Четвёртый так и остался лежать у моих ног, будто бы это доставляло мне удовольствие.
Жестами объяснившись с остальными, подошёл Ремо. Он молча забрал нож и принялся оттирать мою руку от крови каким-то
– Мы немного опоздали, упустили тебя из виду, прости, – сказал он, хмуро изучая красную обводку моих ногтей. – Но обошлось вроде.
– Обошлось.
В этот момент шляпа Ренфолда откатилась, отдав ветру его взмокшие волосы, остекленевшие глаза и клеймо на лбу.
– Личные счёты? – спросил Ремо, глянув сначала вниз, потом на меня.
– Пожалуйста, не говори Лэнсо, – ответила я.
Он хмыкнул.
– У тебя на волосах кровь.
С медленным кивком я стянула парик и вытерла им щёку, шею – везде, где чувствовала засыхающее тепло.
– Лучше?
– Идеально. – Ремо закатил глаза. – Пойдём, я проведу тебя.
Вовсе и не был этот город большим, а улицы – запутанными. Чем темнее становилось, чем больше я удалялась от мёртвого – по моей милости – тела Арвина Ренфолда, тем резче вырисовывались очертания предметов и мыслей. Как называть меня? Обращайся ко мне ваше величество… Короткая вспышка злорадства, кольнув в груди, разлилась по телу пустой болезненной усталостью.
Чуть поодаль Ремо оправдывал своё прозвище: витиевато, подобно хвосту ящерицы, скользил вдоль стен и запертых дверей, от одного пустого фонарного столба к другому. Нам нельзя было ходить вместе, но я догнала его и шёпотом спросила:
– Что твои друзья сделают с телами? Похоронят?
Его губы дёрнулись в странной усмешке, но в ответ на вопрос Ремо только мотнул головой. Несколько раз нам пришлось таиться: королевских плащей сегодня было особенно много. Но вот мы нырнули под низкую арку – сразу за ней стоял величественный четырёхэтажный дом баронессы Дааш. Герб на воротах, лира со стрелами вместо струн, разделился надвое. Скрипнули старые петли. Мы были внутри.
На дорожке к входу, которая белой линией разрезала темноту, Ремо сжал мой локоть и развернул к себе лицом.
– Как собираешься прятать синяки на шее, целительница? Они, поверь, проступят уже сегодня.
Неуместное чувство вины кольнуло между рёбрами.
– Благодаря тебе одной рокнурской мразью стало меньше. – А Ремо словно гордился мной и желал хвастать перед всеми. – Я в Нуррингоре за убийство был, ты знаешь. Тот человек, которого я – в таком же переулке – приложил острым камнем в висок… в общем, на его лбу хорошо смотрелась бы похожая надпись.
Прежде он не рассказывал, да и вообще очень мало говорил со мной, а теперь смотрел так, будто нас связала кровная тайна. В его глазах отражалось тусклое мерцание из-за плотно зашторенных окон.
– Я не стыжусь, – ответила я медленно, – наверное. Просто… Лэнсо думает, кажется, что за эти десять лет со мной ничего особенно плохого случалось. Пусть так и дальше будет, ладно?
– Оберегаешь его?
Я кивнула.
– А может, не стоит? Охотник слишком долго существовал в чёрных стенах Нуррингора, и теперь мир снаружи чудится ему слишком светлым. Я предлагаю:
– Ремо…
– Не называй меня по имени!
Он всё ещё сжимал мой локоть, и я накрыла ладонью холодные пальцы.
– Помнишь, Ящерица, ты предлагал сбросить меня в Разлом, а Лэнсо не позволил, – произнесла я тихо. Задумывалось как шутка, пусть мрачная, но лицо Ремо вмиг стало белее мощёной дорожки.
– Об этом я уже пожалел много раз. – Он отпрянул. – И я буду молить о прощении, если не прав сейчас, но… проклятье, нас всех завтра могут убить. Или даже сегодня, сейчас! Ты была осторожной, но королевские гвардейцы тебя выследили. А Охотник, он будто бы и не старается себя сберечь. Эта его нелепая вера в Богов, в людей… только люди предают, а Боги забыли о нас.
Тряхнув головой, Ремо хмуро побрёл дальше, однако ступал он неторопливо. Ждал моего ответа.
– Его нелепая вера собрала меня из раздробленных осколков. – Я так же медленно пошла за ним.
– Кхм, как поэтично. То есть, ты не будешь пытаться вразумить его?
Я вяло пожала плечами.
– А что будет, если с Охотником что-то случится?
– Ты мне скажи.
Мы обогнули дом и подошли к чёрному входу. Постучав четыре раза – два долгих, два коротких – Ремо обернулся.
– Мы завершим начатое. Если не за короля, меж его безрассудную голову, так за Мидфордию. – Дверь открылась, и в полоске неяркого света я разглядела его ухмылку. – Но я прошу тебя, целительница, следи за своим мужчиной.
Пропустив меня, Ремо растворился в ночи. Отправился обратно в город? Я не знала. В тесной служебной уже никого не было: открывший дверь слуга исчез. Или человек, одетый как слуга… Было тихо. Этот дом, который укрывал под своей крышей полсотни человек, очень убедительно притворялся пустым.
Я могла бы отдышаться несколько минут. Или найти зеркало – проверить, не осталось ли на щеке засохших пятен крови. Могла бы отправиться на кухню и согреть себе стакан… нет, от молока меня с некоторых пор тошнило. Пройти в просторную гостиную, присесть на безвкусно вычурный пуф у камина и прочесть письмо, которое передали в городе? Там наверняка сейчас все собрались. Что-то заметят, что-то спросят… Да и лучше дождаться Лэнсо – его пальцы не дрожат так беспомощно при взламывании печати.
Итак, мне ничего не оставалось, как взять свечу и по винтовой лестнице спуститься на этаж ниже. И здесь как будто тихо. Не та тишина, что приходит вместе с ночью, а та, которую охраняют тяжёлые навесные замки. Я узнала её в Нуррингоре.
От двери в конце коридора у меня имелся ключи. Щёлкнул замок; вслед за рассохшимся деревом потянулась ниточка паутины. В нос ударил плесневелый запах, но даже сырость не могла перебить привкус металла.
Из удобств эта подвальная комнатка предлагала только табурет на гнутых ножках, худую соломенную подстилку на холодном полу и вбитые в пол железные кольца – для кандалов. Узкую постель притащили сюда с верхнего этажа, на ней и сидела, сжимая тонкими узловатыми пальцами край одеяла, баронесса Дааш.