Каролина
Шрифт:
А пока мне жестом предложили спешиться и тем же караулом повели через дворцовый сад. Здесь пахло спелыми яблоками, мёдом и воспоминаниями… Снова конец лета. Как перед нашей первой разлукой с Лэнсо – в день его несостоявшейся помолвки. Как перед нашей второй разлукой в ночь вторжения. Третьей не будет, и плевать я хотела, Боги, на ваши знамения.
Настоящее и прошлое переплетались, наслаивались друг на друга, я почти потерялась в лабиринтах дворца и своей памяти. Факелы на стенах отбрасывали дрожащие тени, и в них мне чудились образы… Вереница гостей с подарками к первому дню рождения принца Марсела;
На троне сидела Кейлет. Ровная как струна, прекрасная, точно блики рассветного солнца. Её синее платье водопадом струилось до самой нижней ступени пьедестала, а шлейфом служили две колонны стражников. Они выстроились вдоль стен с взведёнными арбалетами в руках, несколько десятков стрел были направлены на меня. Я шла мимо них – блеск стальных наконечников затмевал видения из прошлого; не отрывая взгляда от Кейлет, я шла сквозь годы и остановилась напротив её настоящей.
Она взмахнула рукой, и стражники разом опустили арбалеты. Мгновение мы смотрели друг на друга. Качнувшись вперёд, я отыскала в горле свой голос:
– Пожалуйста, верни мне Лэнсо.
– Пожалуйста, верни мне Лэнсо! – отрывисто передразнила Кейлет. – Верни мне Лэнсо, а завтра мы придём штурмовать дворец и отберём у тебя всё. Верни мне Лэнсо, и я проживу с ним долгую счастливую жизнь.
– Кроме десяти лет, которые ты у нас отобрала. – Я подошла ближе. Пришлось задрать голову, но зато так я видела её глаза. – Скажи, Кей, оно того стоило?
Она наклонилась, чтобы я смогла рассмотреть и улыбку.
– Каждая минута. – Её шёпот просачивался сквозь мои рёбра, покрывая сердце ледяной корочкой. – Особенно, когда ты явилась лечить моего бедного мужа… Как ты смотрела на меня своими трогательными печальными глазами и не узнавала. Чувствовала, как я тебя ненавижу, но не понимала, почему. Теперь понимаешь, теперь помнишь. Так даже лучше.
Я снова вернулась в прошлое – на один маленький шажок: в тёмный зал, где остался гореть единственный факел. Я протягивала руки, чтобы облегчить страдания одного слепого чудовища, а сейчас передо мной было другое. Вместо уродливой пасти с кривыми зубами – чарующая улыбка, вместо бесформенных конечностей – тонкие пальцы, сжимавшие золочёные подлокотники трона… но такое же слепое, и снова мне хотелось протянуть к нему руки.
– Где твоя сила? – спросила я. – Где твоя сила, Нирфэй?
Кейлет вздрогнула – едва заметно, но мне этого хватило. Я продолжила не сразу. Я слушала тишину.
– Не жди, Кей, не озирайся. Я могу шептать или кричать твоё имя – Боги тебя больше не позовут. Потому что нельзя просто так, безнаказанно, начать войну. Нельзя отправить межей убить ребёнка, который… который так боялся темноты. Нельзя из ревности сжечь целую деревню. Это ведь тогда случилось, в том огне сгорели и твои силы.
– Откуда ты знаешь?
– Догадалась. – Сегодня, пока ехала сюда. Страх, говорят, застилает сознание, но моё оставалось удивительно ясным. –
Словно воздух загустел и слишком медленно пропускал через себя звуки. Лишь минуту спустя Кейлет пожала плечами.
– Перечисляя мои грехи, ты не назвала главный, – заметила она.
– Ты про пытки и украденную жизнь? – Теперь я пожала плечами. – Память вернулась, шрамы едва заметны. Боль стирается – ярче её объятия. Помнишь, как ты мчалась ко мне через полстраны, чтобы обнять?
Она помнила. Поздний вечер в почти пустом доме, траурные шторы, распахнутая дверь на балкон. Отблеск того оранжевого заката сверкнул в её глазах.
– Та, о ком ты говоришь, – ответила Кейлет, – её больше нет. Её предали.
– Никто тебя не предавал. У нас с Лэнсо ничего не было до самой твоей свадьбы.
Кейлет хлопнула ладонями по подлокотникам. Стражи – я уже и забыла о них – вскинули арбалеты и прицелились. А королева не приказала им отступить. Тёплый всполох в её взгляде сменился блеском стали.
– Ты не должна была выходить за него, – отчеканила она. – Я ждала хоть какого-то раскаянья, но ты ни разу не сказала, что тебе жаль.
– Мне не было жаль, я любила его больше жизни. А ты?
– И я бы любила, наверняка любила, но ты заняла моё место. – Кейлет встала, занесла ногу над ступенькой, чтобы спуститься ко мне, но покачнулась и села обратно. Высокая спинка трона была её защитой, её крыльями. И её проклятием. – Ты проживала жизнь, о которой я мечтала. Впрочем, недолго.
Я выдохнула, плечи бессильно опустились под тяжестью этого бесконечного дня. Но он заканчивался: небо за окнами окрасилось в цвета Чёрного леса. Вместе со светом дня таяла моя надежда. Но ведь Лэнсо верил в единственный шанс…
– Отпусти людей, Кей, – просто сказала я. – Помнишь, ты говорила, что бродишь в темноте, что тебе страшно? Выйди прямо сейчас. Отпусти людей, ты ведь ничего этим не добьёшься. Смерть сотен или одного, который готов пожертвовать собой ради них, всколыхнёт ненависть остальных. И потом хоть сотню лучников расставь вокруг своего трона, за тобой придут. Убьёшь всех до последнего мидфордцев – так в Рокнуре давно созрел заговор, войска стоят у границы.
– Да-да. – Кейлет закатила глаза. – Никто меня не любит, никогда не любил. Даже мой отец, представляешь? Десять лет назад он предпочёл остаться в своём обшарпанном фамильном замке, осудил меня… А теперь он вместе с остальными предателями хочет посадить на мой трон эту незаконнорождённую идиотку.
– Я любила тебя.
Она отшатнулась, как от пощёчины.
– И куда делась твоя любовь?
– Никуда. Я стала тебя бояться.
Всё было правдой, каждое слово. И на один короткий миг мне стало тепло от того, что я смогла её сказать.
– Говоришь, я ничего не добьюсь? Что ж, ты права. – Кейлет щёлкнула пальцами. Я подумала, что это приказ лучникам, что сейчас полетят стрелы, но вместо свиста у меня за спиной раздались шаги. О, звучание этих шагов я узнала бы даже во время оглушительной грозы, когда от грома звенят в окнах стёкла. Я закрыла глаза. Может, мне лишь показалась эта улыбка Кейлет, может, только почудились её следующие слова: – Я просто хочу, чтобы ты видела, как он умрёт.