Искатель, 2008 № 04

Борисов Сергей Юрьевич

Для Стаса самым важным во всем этом шоу было то, что местные начальники приглашались на банкет с женами и детьми. А значит, генерал Щепкин должен прийти с женой и сыном. С его, Стаса, сыном...

Все шло по сценарию, сочиненному Афониным. Он же был и постановщиком спектакля. По его отмашке к «генеральскому» столику подходила очередная пара: важная городская персона с женой. Губернатор приятными словами представлял персону Силаеву, поднимали бокалы, улыбались.

Несведущему человеку очень трудно понять расстановку сил в окружении первого лица. Это не в армии,

где твой вес соответствует звездочкам на погонах. Здесь все сложнее... Первым на представление был приглашен Игорь Заб-ровский, что очень в духе времени: деньги решают все!

В свое время Силаев знал жену своего заместителя. Наташа Забровская явно не была красавицей: пухленькая курносая женщина с умными, добрыми и сомневающимися глазами... Теперь же рядом с Игорем стояло милое создание, скроенное по типу куклы Барби... Силаев взглянул на нее с любопытством, но без восхищения. Женская красота его всегда настораживала. Он считал, что в каждом человеке есть своя мера хороших качеств. И если в эту меру отсыпано слишком много красоты, то на доброту, ум, порядочность места не остается. А если уж девушка очень умна, то о красоте и доброте говорить не приходится.

Вторым Силаеву был представлен генерал Щепкин с супругой.

Не смотреть на Катю Стас не мог. Он и боялся» что она его узнает, и хотел этого.

Все происходило очень быстро. Их глаза встретились, но всего на две-три секунды... Это только говорят, что можно читать по глазам. Это самообман! Как ни старался Стас, ничего «прочесть» во взгляде Кати он не смог. Там было естественное любопытство, волнение, игривость, доброта. Но узнала ли она в нем Макса Жукова? Можно ли возродить любовь? Как ему вернуть сына?

Ощущалось, что торжество близится к завершению. Афонин предложил всем спуститься поближе к реке, к пристани, Как раз в это время, совершив лихой разворот, причалил белоснежный катер с небольшой каютой. На причал выскочил майор Гуров и отдал честь губернатору.

Афонин увлек Силаева поближе к катеру, а потом развернулся и поднял вверх руки, призывая к тишине:

— Я знаю, что наш гость любитель рыбалки и охоты. А мы хотим подольше его у нас задержать. Вот для этого мы решили предоставить ему этот катер в полное распоряжение... Стреляйте уток, господин Силаев, ловите щук, любуйтесь окрестностями нашего замечательного Дубровска и подольше оставайтесь с нами.

Переждав аплодисменты, Афонин продолжил:

— Не хотите ли, господин Силаев, прямо сейчас за штурвал? Майор Гуров поможет. Он хорошо в этой механике разбирается.

Неожиданно для всех на пристань выскочил шестнадцатилетний парнишка:

— Я тоже могу помочь! Я эту яхту лучше Гурова знаю. Я уже второй год на ней катаюсь. Ее в прошлом мае для рыбоохраны купили...

Афонин бросил злой взгляд в толпу, выискивая родителей парня, а потом с улыбкой повернулся к Силаеву:

— Это Федор. Сынок генерала Щепкина. Очень активный мальчик... И действительно хорошо знает катер.

— Вот и отлично, господин губернатор. Тогда мы сейчас втроем и поплывем... Федор!

Бегом на борт!

Силаев подмигнул парню, а того долго просить не надо было.

Федор сам встал за штурвал и живо пояснял Стасу назначение рычагов, кнопочек, лампочек... Они шли против течения на полной скорости. Уже через минуту катер скрылся за поворотом.

Их ждали на пристани. Еще предстоял последний губернаторский тост в честь гостя и прощальный салют. Но, получив любимую игрушку, Федор об этом не думал. Молодой и недальновидный. А Силаев не вспоминал о банкете, поскольку первый раз в жизни стоял рядом с сыном и разговаривал с ним... И только Гуркин суетился и жестами намекал, что пора бы и возвращаться.

На обратном пути за штурвал поставили майора. Идя по течению, можно было не форсировать двигатель. Стас усадил сына на палубе, и теперь они говорили не о системе управления катером, а о других, о житейских вопросах.

— Ты почему, Федя, этот катер яхтой называешь?

— Так красивее... Катер — это транспорт для работы, а яхта — для удовольствия.

— У меня есть две свои яхты. Одна на Дунае. Домик у меня недалеко от Вены... А вторая — на стоянке рядом с Венецией. Настоящая морская яхта. С парусом.

— Здорово!

— А ты, Федор, в Европе бывал?

— Почти нет. Только в Греции и в Испании. Но только на пляжах, и вообще это не Европа.

— А что для тебя — Европа?

— Лондон, прежде всего. Очень хочется старинные замки посмотреть... И Париж — это Европа, и Германия, и даже Италия.

— А Австрия?

— Тоже ничего...

— А ты все лето здесь в Дубровске собираешься провести? Я вот что предлагаю, Федор. Не хотел бы ты вместе со своей мамой пожить в Вене... Пока я здесь, мои сотрудники сопроводят вас в Лондон, Париж, Амстердам. По недельке в каждом городе. Я приглашаю, и все за мой счет, разумеется... А потом я приеду, и мы с тобой на яхте под парусом вокруг Италии... Ты поговори с мамой, если хочешь...

К своему особняку Силаев и Гуров направились на катере. Плавание было коротким. Всего-то надо было мысок обогнуть и в заливчике причалить к деревянным мосткам, от которых шла тропа к дому.

В катере Гуров молчал, а оказавшись на берегу, сошел с дорожки, увлекая за собой Стаса. Было ясно, что предстоит важный разговор... За последние дни они почти сдружились. Хотя дистанция и оставалась. Майор так и не решился называть Стаса по имени, но вместо заморского «господин Силаев» перешел на уважительное и очень русское обращение «Петрович».

— Послушай, Петрович, очень важная информация. Я сегодня утром у губернатора был.

— Так и я только что от него.

— Не шуги, Петрович. Слушай дальше... Был я у него со Щепкиным. Спрашивали о тебе подробно.

— А ты?

— Все им рассказал. Не бойся, Петрович. Я им все доложил, как мы и договаривались... Потом Щепкин сообщил Афонину результаты твоей проверки. Справку о твоем детдомовском детстве. О том, что ты в девяностых в какой-то банде был. Фотографии твои десятилетней давности.