Искатель, 2008 № 04
Шрифт:
Она сказала, что если он подтверждает свое приглашение, они с Федором с удовольствием поедут. И срочно, даже сегодня вечером.
Катя очень волновалась. Из всего, что она говорила, Стас понял самое важное. Она не хочет обманывать «господина Силаева». Срочность поездки вызвана не только желанием посмотреть на Голубой Дунай... Стало понятно, что Катя нашла в документах мужа письмо, из которого можно было понять, как подставили журналиста Баскакова. И еще сообщалось, что руководил этим ее муж, генерал Щепкин... Возможно, это ложь, но у нее есть и другие основания подозревать
— Я все понял, Екатерина. И у меня в жизни было много сложных поворотов... С визой вопросов не будет?
— У нас открытая Шенгенская виза.
— Хорошо. А что вы скажете мужу?
— Я позвоню ему из поезда. Скажу, что вдруг появилась возможность погостить в Европе по приглашению хорошего друга. Ведь это правда?
Силаев вдруг понял, почему в свои молодые годы полюбил именно Катю, почему любил ее всю жизнь, почему любит сейчас.
Ей совершенно не обязательно было сообщать почти незнакомому господину Силаеву о настоящей причине ее практически бегства из Дубровска. Могла бы поулыбаться, поблагодарить, пококетничать. Но она не могла врать. Даже мужу она собиралась по телефону сказать правду. Не всю, но правду.
Естественность и честность — вот что он любил в ней. Ни грамма фальши, ни капельки актерства, позерства, желания наложить грим на душу.
— Все будет хорошо, Катя. Только не берите с собой много вещей. В Вене вас всем обеспечат... Мне будет нужен номер вашего поезда. В Москве вас встретит человек из посольства и посадит на самолет. А в Вене вас сразу привезут к моему другу Илье Гуркину. Он все устроит. Только обязательно дождитесь меня... Жаль, я Федора не увижу целый месяц.
По дороге на новую дачу Гурова молчали. Стараясь не думать о Кате, Стас пытался сопоставить всю полученную за сутки информацию и составить план действий. Он почему-то решил, что должен возглавить сложившуюся вчера дачную подпольную группу.
Первым пунктом плана Стас поставил освобождение Кима Баскакова. Не юридическое, а фактическое — организацию его побега. Зачем Ким просил Крылова о побеге? Этот журналист не настолько глуп, чтобы не понимать: мгновенно все будет перекрыто, и дальше Дубровской губернии ему не убежать. А здесь его поймают или сразу, или через пять дней. Ну, десять.
А если у него есть алиби и для его поиска и нужен всего день? Со слов Крылова, журналист почти намекнул ему об этом...
Дачные подпольщики действительно были голодны. При этом особенно волновался адвокат Хлебников, заявляя, что недостойно держать в подвале пленников без еды. Женевская конвенция не велит.
Совещание совместили с обедом. Ели все, кроме Стаса. Он раздавал руководящие указания.
— Олег, сейчас отвезешь господина Хлебникова в тюрьму. В смысле — на свидание с его подзащитным. Только надо твою «Ладу» немножко замаскировать. Вдруг ее засекли.
— Номера бы сменить.
— Это сложно. Сделаем так. Я видел в гараже ржавый багажник. Надо срочно его прицепить на крышу. А сверху доски или баулы.
— Понял, товарищ начальник. Пошел выполнять.
— Теперь с вами, господин
— Думаю, да. У меня открытый пропуск. В любое время встречу с подзащитным должны разрешить.
— Отлично! Сейчас я набросаю схему местности около коттеджа губернатора. Вы, господин адвокат, проносите ее в тюрьму, показываете Баскакову, он запоминает все до сантиметра, после чего вы на месте уничтожаете эту бумажку.
— Ее надо сжечь?
— Сжечь! Можно и проглотить... Теперь дальше, я передаю вам короткий текст. Вы учите его наизусть и передаете Баскакову. Но тихо, чтоб ни один микрофон не услышал. Ясно?
— Ясно. А потом мне сюда возвращаться?
— Нет, господин Хлебников. В гостиницу и только в гостиницу. Вы уже два дня там не были.
— Вот именно. А если спросят? Или скажут, что милиция меня искала?
— Отшейте их! Пусть не лезут в личную жизнь. Может быть, вы любовницу богатую завели и у нее ночевали.
— Какую любовницу?
— Любую, Саша, любую! Машу или Наташу. Неважно! Важно то, что вы должны безвылазно сидеть в своем номере и условными фразами информировать меня о ходе дела... Мы с майором купили три краденых мобильника. Для связи с вами пусть будет этот, красненький.
«Ладу» с Олегом и Хлебниковым провожали у ворот. Действительно, это была совсем другая машина. Даже если ее засекли возле больницы или дачи, которую снимал Олег, то на эту пыльную развалюху с досками на багажнике никто и не взглянет.
Олег уже начал выводить машину за ворота, когда затрезвонил его мобильник. Пришлось притормозить.
Разговор был долгий и, очевидно, не очень приятный. Олег даже заглушил мотор и вышел из машины, собираясь сделать важное заявление:
— Это мой шеф звонил. Савенков Игорь Михайлович. Он в Дубровск приехал. На вокзале меня ждет. Я адвоката в тюрьму заброшу, а потом за шефом и сюда его привезу. Не возражаете?
Олег обращался ко всем, но смотрел на Силаева, признавая его старшинство.
— Конечно, не возражаем. С удовольствием познакомимся с твоим шефом. А что это он так вдруг?
— Обыск в московском офисе «Совы» был. Негласный шмон. Сейф не вскрыли, но в столах все бумаги переворошили. И Савенков считает, что это наши подопечные поработали — Щепкин и компания. Короче, разозлили шефа. А когда он злой, он решительный и сообразительный. Да он вообще мудрый мужик. Аналитик!
Стас чуть не ответил: «Знаю. Он мне еще в Вене очень понравился».
Олег только увидел, что Силаев промямлил что-то одобрительное и махнул рукой. «Лада» опять взревела мотором и вышла на круговую дистанцию: дача — тюрьма — вокзал — дача.
Огромный кабинет Афонина имел довольно унылый вид и многим напоминал о прежних хозяевах этого помещения. Когда-то, в годы самой ранней юности губернатора, здесь восседал первый секретарь обкома.
Можно было бы найти деньги и закупить шикарную мебель, провести евроремонтик с мрамором и красным деревом. Но все это после выборов. Пока все должны видеть, что губернатор на себя ни копейки народной не тратит.