Искатель, 2008 № 04

Борисов Сергей Юрьевич

Как в самом дешевом детективе, Олегу пришлось найти парнишку, почти беспризорника, который за один доллар согласился без лишней суеты найти номер адвоката Хлебникова и передать ему записку.

Минут двадцать ожидания, и Олег начал волноваться. Беспризорник вполне мог не сделать дело и вместе с долларом сделать ноги.

Но парни из Дубровска еще сохранили честь. Пацан прибежал на сквер взмыленный и довольный.

— Едва нашел. Ключа на доске нет, а номер заперт. Я искать... В душе нашел. Под холодной водой стоит и дрожит.

— Почему под холодной?

—

Так у нас летом горячую воду не включают. И так тепло... А я долго по коридорам бегал. Туда-сюда.

Парень посмотрел на Олега глазами голодного спаниеля и последнюю фразу повторил еще раз.

Олег понял и дал пацану еще доллар...

Узнать Александра Хлебникова было несложно. Из гостиницы вышел человек в темном костюме, в очках и при галстуке. Влажные волосы были зачесаны сверхаккуратно, волосок к волоску... Отличник!

Согласно записке, адвокат перешел улицу и направился в сквер к фонтану с купидоном. Правда, в фонтане давно уже не было воды, а купидон лишь угадывался без правой руки, лука и стрел.

Олег следил не столько за адвокатом, сколько за гостиничной дверью... И точно — секунд через двадцать оттуда вышел некто и, сохраняя дистанцию, пошел за Хлебниковым.

Нельзя сказать, что субъект стопроцентно выглядел как филер. Топтуны — они тоже люди и имеют индивидуальность. Но есть в облике и в действиях нечто общее. Так, мужик ни разу не взглянул на адвоката. Вправо — да, влево — да, а на Хлебникова только мельком, переводя взгляд... Или дистанция — двадцать метров, не ближе и не дальше. Притормозил адвокат, уточняя дорогу к купидону, и мужик остановился. Зашагал Хлебников, и тот потопал... Олег даже улыбнулся и загордился: нас не проведешь!

Где-то вдалеке загрохотал трамвай. Остановка его рядом, в десяти метрах за фонтаном.

Олег подошел к Хлебникову, стараясь не засвечивать перед топтуном свое лицо.

— Привет, Саша. Я Олег Крылов.

— Здравствуйте... Только почему нельзя было в гостинице встретиться? Зачем надо было ко мне этого хулигана подсылать?

— Хулигана? Он хороший мальчик.

— Хороший? Он дверь в душ выломал. Так дернул, что крючок в стену отскочил.

— Он очень старался. За валюту парень работал... Я все объясню, Саша. Сейчас некогда. Наш трамвай подходит. Тихонечко обходим купидона и по моей команде летим на заднюю площадку.

Очевидно, такого адвокат Саня Хлебников не ожидал. Он не стал задавать вопросы, а покорно поплелся вокруг фонтана.

Трамвай уже стоял на остановке. Вышли из него трое. Входила лишь одна старушка. Она долго возилась со своей сумкой на колесиках. Основная ее часть уже протиснулась в дверь передней площадки. Еще две-три секунды, и нервничающий уже водитель закроет дверь.

Олег схватил адвоката за руку и рванулся к трамваю... Они проскользнули в сходящиеся створки.

Проделывая этот финт, Олег спиной чувствовал, что топтун держит дистанцию. Это всего пять секунд бега, но вполне достаточно для отрыва.

Трамвай дернулся и начал набирать скорость, когда по его борту раздались глухие кулачные

удары. Теперь все зависело от характера водителя. Если там сердобольная мамаша, то может остановиться и открыть дверь.

Нет, за рычагами трамвая сидела зловредная баба, и вагон только ускорял свое движение по рельсам.

Нельзя сказать, что Хлебников все понял, но, посмотрев на отставшего от трамвая мужика, он перевел взгляд на Олега:

— Мы от него бежали?

— От него... Сейчас он найдет машину и будет догонять. Так что на первой же остановке выскакиваем и бегом в переулочки... Первый раз в жизни от хвоста на трамвае ухожу...

Обстоятельный разговор они начали только на окраине города, на пустыре, переходившем в овраг.

Олег говорил шепотом и постоянно оглядывался. Они чисто оторвались от наружного наблюдения, и он ничего не опасался. Но ему было необходимо сохранять для Хлебникова чувство напряжения, радость от удачно проведенной операции!

Очевидно, адвокат в таких переделках не бывал, и теперь в его крови адреналина выше крыши. Теперь для него Олег — сообщник, подельник, боевой товарищ, которому нельзя отказать в любой просьбе.

Олег это чувствовал и использовал состояние адвоката на всю катушку:

— Ты пойми, Саня, мне очень нужно с Баскаковым поговорить. Ты когда к нему собирался?

— Через два часа.

— Отлично! Мы с тобой немножко похожи. Почти близнецы. И одежда у тебя приметная. И очки... Когда я все это напялю, ты сам меня с собой перепутаешь.

— Не так уж мы с тобой похожи. Но дело даже не в этом...

— Никаких возражений, Саня. На святое дело идем. Парня из тюрьмы выручать... Так что у тебя Баскаков просил, когда ты у него первый раз был?

— Сигареты просил принести. И еще просил полный список изъятых у него на даче вещей. Из протокола обыска переписать.

— Ты сделал выписку?

— Сделал.

— А зачем она Баскакову? Ты подумай, Саша. Пошевели мозгами.

— Не знаю, он мне даже не намекнул.

— Не получилось, значит, у вас душевного контакта. Не поверил он адвокату. Теперь придется мне рисковать.

— Вот именно, Олег, — рисковать. А я не люблю риска. Что мне делать, если тебя схватят?

— Не боись, Саня. Во-первых, меня не схватят. Во-вторых, если меня схватят, то ты сообщишь, что на тебя напал неизвестный, отобрал документы, раздел и к дереву привязал... Хватит лясы точить. Мне еще к твоей одежде привыкнуть надо. Давай сюда очки, пиджак, галстук...

— Штаны тоже снимать?

В камере Баскакова было четыре койки. Четыре шконки, если использовать тюремный жаргон.

Ким раньше снимал репортажи из местной тюрьмы и знал, что в таких помещениях содержат человек по восемь, а иногда и больше. Его же камеру превратили в «сучью будку», в одиночку для особо опасных, для смертников.

Он и был для местной власти особоопасным. И следствие по его делу будет особым, и суд. Об этом можно догадаться и не имея семи пядей во лбу. Тут и трех достаточно.