Искатель, 2008 № 04
Шрифт:
Особое недоверие вызвал у Кима адвокат. Уж такой гладенький, правильный и лохообразный. Подстава для дураков... Впрочем, если адвокат работает на губернатора, то и с этой паршивой овцы можно добыть клок шерсти. Ни Афонин, ни Щепкин не могут догадаться, зачем подследственному список изъятых вещдоков. Более того, они могут считать, что копия протокола обыска подавит волю Баскакова. Ведь в этой бумажке будут числиться шприцы с наркотиками, нож, которым кололи пострадавшую Ларису Серпинскую, ружье, из которого стреляли по окнам соседа Ивана Петрова. И на каждом предмете
Но обо всем этом Баскаков знал. Он даже испытывал своеобразное уважение к тем, кто все это сработал. Не состряпал, а сработал — чисто, красиво и профессионально...
Баскакова интересовало только одно: есть ли в списке изъятых с «места преступления» вещей видеокамера. Это могла быть единственная, но стопудовая улика в его защиту. А если она в протоколе изъятия, то все, кранты, сливайте воду.
Идя на очередное свидание с адвокатом Хлебниковым, Ким думал только об этом списке. И еще о Ларисе. Он знал, что она жива и выздоравливает. Это радовало, но не очень. По логике действий генерал Щепкин должен или сломать ее, превратив в свидетеля обвинения, или не допустить на суд. Не допустить любыми способами, вплоть до самых крайних.
Перед дверью кабинета Ким развернулся лицом к стене и чуть приподнял заведенные за спину руки в наручниках. Но конвоир сначала открыл комнату, впихнул в нее Кима и только потом занялся браслетами. Обращаясь к адвокату, прапорщик монотонно произнес:
— У вас час времени. Закончите раньше, нажмите на кнопку...
Баскаков сразу понял, что перед ним не адвокат. Вернее, не тот, кто приходил в прошлый раз. Этот только косил под того, первого.
На всякий случай, еще до ухода конвоира, Ким громко и четко произнес:
— Здравствуйте, Саша Хлебников. Вы принесли копию протокола?
В ответ Крылов вытащил из кейса бумагу, помахал ею, положил на стол и прихлопнул ладонью. Это еще больше убедило Баскакова, что это не Хлебников. Тот вел себя скромно, суетливо и боязливо. А этот проныра, любитель театральных жестов, и вообще авантюрист.
Дверь за конвоиром захлопнулась, и сразу же гавкнул наружный засов. Они остались в кабинете одни, но каждый прекрасно понимал, что комната, возможно, просматривается и уж наверняка прослушивается.
Сели за стол друг напротив друга. Баскаков наклонился вперед и пальчиком поманил «адвоката». Крылов послушно наклонился и подставил ухо. Он услышал именно ту фразу, которая и должна была первой прозвучать в этой ситуации:
— Ты кто такой?
Баскаков сразу же развернулся и подставил ухо. Олег послушно выпятил губы и зашептал:
— Я не адвокат. Я сыщик из Москвы. Меня зовут Олег Крылов.
Опять смена позиции, и теперь уже ехидно шепчет Ким Баскаков:
— И кто же тебя нанял, Олег Крылов? На кого ты работаешь?
— Считай, что меня наняла твоя невеста. Лариса сама позвонила в Москву.
— Кому? Моему отцу? От него никакой помощи я не приму!
— Так я и знал! Но надеялся, что Ким Баскаков не полный идиот. Ошибся... Мне уходить?
— Ладно, Олег,
— Какое?
— Не скажу. Не верю тебе... Верю, но не до конца. Сделай для меня две вещи, тогда поверю полностью... Первое: выведи Ларису из больницы и спрячь где-нибудь.
— Сделаю! Я тоже боюсь, что ей угрожает опасность... Что еще?
— Устрой мне побег.
Глава 7
Первые минуты Силаев очень волновался. Он никак не ожидал, что губернатор пригласит в кабинет всех заинтересованных лиц.
Меньше всего Стас боялся, что его узнают сам Афонин или Петрин. Двух этих прохвостов он видел полтора десятка лет назад, и то — накоротке. Первый раз на улице во время драки. И мельком у следователя на опознании... Эти двое могли вообще забыть эпизод с неким Максимом Жуковым, а уж опознать его в образе Стаса Силаева после великолепной пластической операции...
Со Щепкиным он встречался чаще, но в те же далекие годы. И происходило все это в шумных компаниях, в тесных комнатках, темных от сигаретного дыма и тумана от дешевого портвейна... Правда, Щепкин мент. За годы службы у него могла развиться профессиональная память на лица. Очевидно, не развилась.
Самым опасным был Игорь Забровский. Шесть-семь лет назад Силаев, тогда еще Макс Жуков, был его начальником, и общались они по три раза на дню... Но и Забровский, бросая взгляды на гостя из Европы, никоим образом не проявил волнения от узнавания... Силаев хорошо помнил, что его бывший заместитель уж очень прагматичен и напрочь лишен воображения. Для него никогда не может быть того, чего не может быть. И сидящий напротив австрийский бизнесмен никогда не может быть Максом Жуковым, который так удачно сгорел в своей машине. Не может быть, и все! Даже если и уловилось что-то знакомое в глазах, в жестах, в голосе.
С лица Афонина не сходила улыбка. Он успешно подводил к завершению встречу высокого австрийского гостя:
— В наш медвежий угол не часто залетают бизнесмены такого уровня. А зря! Все условия есть. Прибыль можно лопатой грести... Вы — первая ласточка, а значит, вам основной почет и уважение. Разместим мы вас в особняке на берегу реки. Машину из моего гаража за вами закрепим и еще вот этого бравого парня как шофера, секретаря и вообще...
Скромно сидевший в дальнем углу мужчина резво вскочил, вытянулся и шаркнул ножкой... Силаев сразу все понял и, стараясь не улыбаться, спросил:
— Он военный?
— Да, господин Силаев. Не буду скрывать. Майор Гуров из ведомства товарища Щепкина.
— Так, значит, господин Гуров полицейский.
— Скорее, милицейский... Но это и хорошо. Кроме дел и отдохнуть надо. А у Щепкина по этой части все схвачено: вертолет есть, катера, вездеходы. Все для охоты, рыбалки и пикников... Увеселительные заведения, казино и театры, под его опять же надежной защитой. Как у нас говорят, под его крышей... Мы не Таиланд, но и по женской части развлечения можно организовать. Очень широкий выбор...