Инфекция
Шрифт:
«Ну конечно, старая лиса, — пронеслась у Зимовина мимолетная мысль в голове, — так ты и пропустишь что-нибудь мимо своего внимания. Сидишь, поди, целыми днями перед своей дверью, а чуть заслышав малейший шорох, сразу к глазку». Однако вслух он подобного говорить не стал, поблагодарил за информацию и, несмотря на нешуточное уже беспокойство, спустился вниз по лестнице и вышел на улицу.
Погода не менялась, жара и не думала спадать. На небе не наблюдалось ни облачка, да и само небо было цвета вылинявших джинсов. Птицы, укрывшись в кронах деревьев по краям дороги, вовсе не спешили услаждать слух прохожих звонким пением, а спасались там от жары. Зимовин поднял голову, посмотрел на
Внезапный приступ легкого головокружения заставил его поискать глазами опору, и он присел на скамейку у подъезда, ожидая, когда изображение перед глазами придет в норму и перестанет «плыть». Сергей Тимофеевич сразу подумал, что это из-за жары. Его утреннее недомогание с оттенком простудного заболевания почему-то не пришло ему в голову. Внезапная боль заставила его схватиться рукой за левую половину груди. «Надо же, как рано», — пронеслась у него в голове последняя мысль…
Стрелки на циферблате его дорогих командирских часов, подарок на шестидесятилетие, казалось, застыли на половине четвертого и не собирались продолжать свое постоянное движение по замкнутому кругу.
С наступлением вечера проходящие мимо скамейки люди, кашляющие, чихающие, полностью поглощенные своими собственными проблемами, не обращали ни малейшего внимания на сидящую на скамейке пожилого мужчину без малейших признаков жизни.
Антон еле пробился к регистрационной стойке. Народу в приемном покое не просто прибавилось — там буквально яблоку негде было упасть. Люди звонили в «скорую», а, не дозвонившись, приходили в клинику сами, те, кто мог передвигаться. И все чихали, кашляли, сморкались. Люди были близки к панике. Санитары в спешном порядке уносили кого-то на носилках, похоже, состояние человека ухудшилось на глазах. Дежурная медсестра была в отчаянии, у нее в глазах уже стояли слезы. Она непрерывно подносила ко рту платок и кашляла. Антон подумал, что ей самой уже нужна медицинская помощь. Он, наконец, прорвался к стойке и окликнул ее.
— Марина!
Медсестра повернулась к нему, и он увидел, что девушка уже еле держится на ногах. Под глазами залегли глубокие тени, а на лбу выступила испарина. Однако, судя по ее виду, она восприняла появление врача, словно сам Спаситель снизошел до нее. Она даже попыталась выдать некое подобие улыбки, но на улыбку эта гримаса боли была слабо похожа.
— Антон Петрович… Ну вот и вы, наконец. Я осмелилась самостоятельно дать распоряжение санитарам, класть в палаты тех, чье состояние совсем плохо. Я правильно поступила?
— Конечно, Мариша, молодец. Все правильно. Главный дал добро на то, чтобы всех больных клали в палаты. Даже если кто-то обратится с обычным насморком. Ты сама-то как себя чувствуешь?
— Пока держусь, — в этот раз ей даже удалось улыбнуться, получилась жалкая тень ее прежней улыбки.
— Ты обзвонила тех, кто сегодня выходной?
— Да, всех, кому смогла дозвониться. Игорь Сергеевич уже приехал. Он сейчас отправился осматривать тех, кого уже положили. Надо сказать, он тоже неважно выглядит. Что тут только что было…
Антон отвлекся от своих мыслей и посмотрел на нее. Во взгляде читалась настороженность.
— Что ты имеешь в виду?
— Санитар подошел к тому мужчине, про которого вы мне сказали, что привезли его жену, и что у него умер ребенок. Виталик попытался взять у него тело дочери, чтоб оформить в наш морг, но он отказался нам его отдавать. Начал кричать, что мы
Антон вышел на улицу. Там стояла машина «скорой помощи», рядом с которой в своей неизменной кепке стоял Михалыч, куривший свою неизменную папиросу. Были там также несколько небольших групп людей, видимо, кому не хватило места в приемном покое, и они вышли на улицу. Но Дениса среди них не было. Антон не поленился дойти до угла здания и заглянуть за него, там тоже никого не было, не считая совсем молоденькой медсестры, нервно курившей сигарету. Она спохватилась, поздоровалась и попыталась спрятать сигарету, но Ковалев лишь небрежно махнул на нее рукой и пошел обратно. Не хватало ему сейчас еще читать лекции молодым практиканткам с медицинского о вреде курения. Он вошел обратно в больницу и подошел к стойке.
— Марина, там никого нет. Вернее там, конечно, много народу, но Дениса среди них я не видел.
— Может, ушел… Он, кстати, как мне показалось, чувствовал себя вполне нормально…
— Ну, если не принимать во внимание, что он потерял дочь, а, кроме того, мы доставили сюда еще и его жену, то, может, ты и права. Он действительно чувствовал себя нормально.
— Антон Петрович, простите меня, — Марина явно смутилась, — сама не знаю, что такое говорю.
— Все нормально, Марин, все нормально. Всех больных размещайте по палатам. Насчет периодичности обходов я с Игорем Сергеевичем сам договорюсь. Всем, кому не дозвонилась, попробуй позвонить еще раз. Кто придет, сразу объясняй вкратце, что нужно делать. Подробностей не надо. Да, там за углом я сейчас медсестру-практикантку видел. Как придет, сажай ее на свое место, а сама отдохни немного, но будь поблизости от нее, чтоб не напортачила. Есть срочные вызовы?
Взяв у Марины несколько листков с записанными на них адресами, Антон направился к выходу. Его воодушевляла возможность раздавать распоряжения, но злоупотреблять этим все-таки не стоило. Пора было вспомнить о своих прямых обязанностях. Он вышел на улицу и подошел к водителю. Михалыч все с тем же невозмутимым видом курил уже неизвестно, какую по счету папиросу, распространяя вокруг себя удушливый аромат «казбечины», лишь взгляд его был внимательным и сосредоточенным.
— Ну что, едем, Антон? — он всех кроме главврача называл по имени, и никто на это не обращал внимания; вот и сейчас он задал вопрос, а сам, не дождавшись ответа, уже отбросил недокуренную папиросу и уселся за руль.
— Поехали, Михалыч, — Антон со вздохом протянул ему короткий список адресов (много адресов сразу смысла не было брать) и пристегнул ремень. — Может, кого из санитаров с собой возьмем?
— Да ладно, Антош, сами справимся. Он взглянул на самый первый адрес и повернул ключ в зажигании. — Поехали.
— Очень хотелось бы надеяться, что справимся, — пробормотал Ковалев, отвернувшись к окну. — Очень.
Прошла только половина дня, и Антону казалось, что эта была легкая его половина. Он поколдовал над магнитолой (подарок на день рождения водителю от коллектива клиники, Михалыч ей очень гордился), нашел радиоволну со спокойной музыкой и устало откинулся на своем сиденье. Что-то ему подсказывало, что сложности только начинаются.