Инфекция
Шрифт:
— Привет, Мариш. У нас тут сегодня что, бесплатная раздача подарков? — он попытался пошутить, но сразу смутился, увидев ответный взгляд медсестры.
— Ох, Антон Петрович. Они меня осаждают с самого утра, — ее прервал телефонный звонок. — Да. Возраст? Адрес? Хорошо, я все записала. Ждите, мы вышлем вам машину, — она чуть ли не швырнула трубку на рычаг и снова повернулась к доктору. — Я больше так не могу. С самого утра бесконечные звонки. Все вызывают «скорую», а кто живет рядом приходят сами. Что происходит?
Антон обвел взглядом приемный покой. У всех, кто находился здесь, был болезненный вид. Санитары сновали между сидящими и стоящими людьми с ошарашенным видом. Одной старушке, судя по всему было совсем плохо. Она полулежала на кресле и тяжело дышала, а рядом с ней сидела
— Марин, мы привезли женщину. Она в обмороке. Ее по-быстрому надо устроить в палату и под наблюдение врача.
— У нее, наверное, температура высокая, кашель, горло болит?
— С чего ты взяла?
— Антон Петрович, а вы посмотрите вокруг: у них у всех приблизительно одно и то же. Я сама болею — наверное, от кого-то из них заразилась. Что происходи-и-ит?!
Она во весь голос разрыдалась. Паники среди персонала Антон допустить не мог. Он перегнулся через стойку и несколько раз резко встряхнул медсестру. У нее в глазах отразилось изумление, но это помогло. Она немного успокоилась.
— Простите меня. Я совсем расклеилась, — она громко высморкалась в свой носовой платок, а затем тем же платком промокнула слезы на глазах, — Ужасно себя чувствую. И как видите, я совсем одна тут сижу. Вера позвонила и сказала, что не может прийти, — громкий приступ кашля, старательно прикрытый платком, — она говорит, что заболела и даже с кровати встать не может. А я, значит, могу. Я, значит, железная. Сучка! — неожиданно закончила она свою гневную тираду, и несколько человек с удивлением к ним обернулись.
— Ну-ка успокойся немедленно, — Антон подумал, что еще немного, и он сам начнет паниковать. — Пришли кого-нибудь к тому мужчине, у которого на руках ребенок, — он указал на Дениса. — Ребенка мы не смогли спасти, надо оформить в морг. Чертова документация! Где Иван Николаевич?
Ракитин Иван Николаевич был главным врачом в этой больнице. Обычно все его видели с улыбкой на лице и гадали, бывает ли у него плохое настроение. Но при этом Антон довольно хорошо знал его, потому что он являлся давним другом его отца и часто наведывался к ним в гости, когда Антон еще учился в школе. Собственно говоря, еще и по этой причине он устроился именно в больницу Ракитина, где главврач принял его без всяких вопросов. И Антон хорошо знал, что именно Ракитин мог бы разобраться в ситуации и предотвратить возможную панику. Потому что, если бы она началась, у него самого не хватило бы авторитета ее прервать.
— Он в своем кабинете.
— Хорошо. Я к нему, а ты не забудь про мужчину. И помягче с ним. Смерть дочери, по-моему, сильно на него подействовала. Он немного того, — он выразительно постучал себя по виску, постаравшись сделать это незаметно для окружающих.
— Хорошо, Антон Петрович, конечно. Сейчас найду санитара. Виталик! — закричала она рослому парню в белом халате.
Антон отвернулся и направился к лифту. Ему срочно надо было поговорить с главврачом. Может быть, Иван Николаевич мог бы ему что-то подсказать. У него самого уже голова разламывалась на части от мрачных мыслей. Подъехал служебный лифт. Он вошел в него, и двери за ним закрылись.
Он постучал в дверь и, услышав «войдите», сказанное неизменно бодрым голосом Ракитина, зашел в кабинет. Главврач уже выходил из-за стола, чтобы лично поприветствовать молодого врача крепким рукопожатием. Это был улыбчивый мужчина пятидесяти трех лет, всегда оптимистичный, приветливый со всем персоналом клиники, но при этом довольно строгий, любящий дисциплину и ненавидящий опоздания. Сам он тоже пунктуальным никогда не был, но предпочитал на назначенную встречу и на работу приходить намного раньше намеченного времени. Конечно, он
Отец Антона и Иван Николаевич познакомились довольно буднично. Однажды в класс, в котором учился Петр Романович, бывший в школьном возрасте довольно задиристым юношей, хотя до звания школьного хулигана ему было далеко, пришел новый ученик, высокий и щуплый парень, который уселся за последнюю парту и сидел там тише воды и ниже травы. Нельзя сказать, что над новеньким в классе издевались — первое время его просто не замечали, он был словно тенью, переходившей вместе с классом из кабинета в кабинет. Однажды парень из параллельного класса, Семен Кривцов (вот уж кого смело можно было назвать отпетым хулиганом без боязни ошибиться), проходя мимо сидевшего на корточках Ивана, читавшего книгу, выхватил эту книгу у него из рук и выбросил ее в форточку. При этом он сделал такое невинное лицо, будто все произошло абсолютно случайно. Ракитин подошел к обидчику и не слишком ловко ударил его кулаком. Невинное выражение сошло с лица хулигана, и он схватился за разбитый (но, к счастью, не сломанный, иначе долго пришлось бы объясняться в кабинете директора) нос. Он махнул троим своим приятелям, и они стали подходить к парню. Однако тут, на его счастье, прозвенел звонок, и подошел учитель. Естественно, Кривцов со товарищи поспешили ретироваться, однако взгляд, брошенный им на новенького, не сулил тому ничего хорошего.
Вечером того же дня все четверо поджидали Ивана у выхода со школьного двора. Ему бы здорово досталось, если бы в тот момент мимо не проходил Ковалев, видевший сцену на перемене от начала и до конца. Он вступился за Ракитина, не допустив избиения, а друзья Кривцова не рискнули связываться с Петром. Тот обладал довольно большим авторитетом и в своем, и в параллельных, и даже в старших классах. Поэтому связаться с ним значило нажить себе кучу огромных проблем. В-одиночку Семен ничего из себя не представлял, и ему проблемы тоже были абсолютно ни к чему. Он в который раз потрогал свой несколько увеличившийся в размерах нос с коркой запекшейся крови под ним и с глазами, полными неудовлетворенной злобы, ушел. А на следующий день Ракитина вызвали к директору. Кривцов все-таки нажаловался своим родителям, а те, в свою очередь, рассказали о случившемся директору. Они были очень респектабельными людьми в городе, но не догадывались, что им просто очень не повезло с сыном, который для них был «замечательным мальчиком». Когда Иван подошел к кабинету директора, то, к своему удивлению, обнаружил ожидавшего его там Петра. Тот стоял, небрежно поглядывая по сторонам и сунув руки в карманы. Он сразу рассказал директору о сцене в коридоре, которая произошла во время перемены. И о том, что было после уроков. Естественно, Кривцов из незаслуженно обиженного превратился в виновника. Его характер был хорошо известен не только всем ученикам, но и многим учителям. Лишь своим родителям он казался славным ребенком. Но ведь на то они и родители. Кривцов-старший долго ругался в кабинете директора, грозил незамедлительно обратиться во все мыслимые и немыслимые инстанции, «навести порядок» в школе, в которой директор «очевидно не справляется со своими обязанностями», и «подвергает тем самым риску здоровье детей». Как бы то ни было, через несколько дней Семена перевели в другую школу.
С той поры Иван и Петр очень подружились. Ракитин неожиданно быстро влился в коллектив — видя отношение к нему их «идейного лидера», остальные тоже потянулись к парню. Он оказался вовсе не таким, каким представлялся всем в начале. Своим чувством юмора и неиссякаемым запасом оптимизма он заряжал буквально всех вокруг. Он был очень образованным для своих лет, но не казался заумным, не пытался выделяться и уж тем более не кичился своими знаниями. Охотно помогая одноклассникам, он делал это просто так, не прося ни о чем взамен. Ковалев заступился однажды за человека, с которым они стали закадычными друзьями.