In the Deep
Шрифт:
Самое время потерзаться выбором — среди звезд, среди астероидов, с Его Тенью на хвосте. Я хохотнула.
— «Сегоки», прими схему перераспределения компенсаторов. А вот тебе координаты для прыжка.
— Принято, Аска. Внимание! Анализ показывает…
«Еще бы».
— Заткнись. Просто заткнись.
— Зафиксирован…
Я не стала дожидаться и увела себя в сторону — заодно проверим компенсаторы.
Второй выстрел из «линейки» прошел совсем близко, я едва успела поймать включенным щитом кипящие обломки железа. И железо появилось
«А ведь это всего-навсегосемнадцать «жэ"», — напомнила я себе.
Звезды неслись мне навстречу, а я все колебалась. Одно дело — бравировать перед преподом и другими курсантами, а другое — переносить выкладки с голо-доски в реальность. Все же школа готовит нас к жизни, которой не существует.
«Самое время для цинизма», — подумала я и распорядилась:
— Сверхмассивную торпеду к бою, задержка шесть секунд.
— Принято. Введите координаты…
— Залп прямо перед собой, отклонение от курса на минус ноль-ноль три.
— Не рекомендуется, взрыв…
— Завали пасть. Пожалуйста.
Ты слишком хороша, «Сегоки», но я — не этот мямля.
— Пуск!
Голову раскололо. Торпеда без отдачи рванула вперед, она ползла медленно, едва шла, лишь немного быстрее меня, и уже осталось четыре…
Три.
Две.
Одна.
В шестистах метрах передо мной вакуум вспенила недолговечная черная дыра. Моя скорость, мое ускорение, плюс ее гравитация, минус везение, умножить на дерьмовость моей личной кармы, в которую я не верю… Короче говоря, физики всплакнули, а меня выпороли при всем классе, и отличники не улыбнулись даже.
Ни один.
Корабль почти прошел зону сверх-гравитации, с меня будто заживо содрало кожу, а потом меня развернуло вокруг собственной головы, и вот это уже было по-настоящему — «Ауч!» Будто каждую клеточку посадили на крючок, каждый крючок — на леску, а каждую леску — как рванули!
В покрытом кровью поле зрения мелькнуло рыло «Тени» и я только что и смогла каркнуть:
— Огонь!
«Линейка» добавила мне еще боли, хоть я и не в курсе, куда там еще было совать, а потом курс выровнялся, и я оттолкнулась ногами, ныряя прямо под «Тень» — я ее даже не задела, даже не поцарапала, лишь на секунду ошеломила выстрелом, но как же прекрасна эта секунда, как прекрасно, что ни один мульти-класс не способен провернуть такое, как прекрасна ты, «Сегоки», потому что…
— Прыжок!!.
От неминуемой смерти я уходила в смерть весьма вероятную, меня рвало на куски, но это был триумф. Они все неправы — они опять все неправы, а права вовсе даже — я. Потом я очнусь и соображу, что переворотом через черную дыру я почти в упор жахнула по «Тени».
Что я пережила две с половиной секунды сорокакратной перегрузки.
Что я ушла в прыжок под брюхом сверхдредноута.
Что я — дурище, но дурище чертовски классное.
Когда я пришла в себя, космос выглядел совсем по-другому. Я пропустила всю изнанку, и очухалась сразу после выхода из прыжка.
— Аска,
Кто это? «Сегоки»?
Под аккомпанемент перечисления того списка мясопродуктов, в который я превратилась, я встала. Кажется, в животе и впрямь много крови, ну, а на мышцы лучше внимания не обращать. «Маячки» в моем теле завывали, подтверждая сообщения виртуального интеллекта.
И это и впрямь больно, хорошо, что медотсек совсем рядом.
— Аска!
Я протерла глаза, и только когда это не помогло, сообразила, что пелена и кровавый туман — это внутри. Но по голосу вроде как Синдзи.
— Брысь с дороги. Не видишь — победитель идет.
Язык ворочался тяжело, но сболтнуть что-нибудь было критически необходимо.
Дверь разошлась, и я вступила в медотсек — здесь все блестело, задвигались приборы, почуяв добычу. Давайте-давайте, я вам задам задачку.
— Аска, т-ты… У тебя кровь по всему лицу!..
«Это ты, обормот, еще мою селезенку не видел», — подумала я, отключаясь на столе.
Я открыла глаза, любуясь потушенным светильником над головой.
— Реставрационные мероприятия успешно завершены, Аска, — доверительно сообщил голос.
Какой хороший голос — осталось вспомнить, где я. Госпиталь инквизиционной службы? Медотсек «Нигоки»? Нет, не пойдет — Красной больше нет, значит, я на «Сегоки» и накануне ушла от такого врага, от которого еще никто не уходил. Ну, этот Синдзи, конечно, уходил, но не из таких обалденных обстоятельств.
Память пощелкала звеньями и послушно свернулась, а я тем временем ощупывала результаты «реставрационных мероприятий»: лицо еще скользкое после гелевой обработки сосудов, во рту торчит какая-то дрянь — наверняка зонд. Тело ощущается — и телу, черт возьми, холодно, потому что проклятый коллоид, по-моему, везде.
Я села, и тут больничное оборудование додумалось наконец помыть болящую.
— Э, а ну, пошли вон, — сообщила я патрубкам, и они втянулись в операционное кольцо, а само кольцо пошло по направляющим к изголовью. Во всем теле плясали веселые искорки после реактивации нервных окончаний, тревожные «маячки» молчали, удовлетворенные состоянием хозяйки, и вообще — все удалось, как всегда.
На случай, если кому вдруг интересно, меня пересобирали по кусочкам три раза, и эти жалкие сорок «жэ» — не в счет. Это так, по мелочи, по краешку.
Я завернулась в выданную мне оборудованием простынь, задумалась было, где мой скафандр, и решила для начала помыться. Пол оказался теплым, и я прониклась к «Сегоки» самой искренней любовью. Вот что значит хороший реактор: можно не экономить даже на мелочах, и это после рывка, прыжка и интенсивной терапии, на которую энергии ухнуло караул сколько.
Я как раз обнаружила дверь в медицинский душ, когда комм-линк ожил.
— А-аска?
— А, привет. Я иду в душ, переключись туда, если настроен поболтать.