In the Deep
Шрифт:
Я не заметила, когда его глаза загорелись по ходу разговора, когда они ожили, но сейчас взгляд Синдзи потух. Словно выключателем щелкнули. Черт, похоже, он был настроен на налаживание партнерства. Скучно с морозным гробом в космосе, да?
— Д-давай сразу определимся. Если со м-мной что-то случится, тотчас же откроется к-крио-камера Аянами. К тому же, я м-могу открыть ее в любой момент откуда угодно.
Вот так понятнее, Синдзи, — это очень милая гарантия лояльности любого пассажира. Сложно себе представить что-то, способное обороняться в течение часа против этого существа.
— Хорошо, Синдзи. Мне нравятся условия. Это очень умный ход — забрать ее с собой. Мы определенно сработаемся.
Я встала, когда он меня окликнул.
— Что еще?
— П-послушай. Это было ее решение. И я хочу, чтобы т-ты знала: я н-никогда сам не открою эт-ту камеру. Т-только датчик смерти. Н-не заставляй меня, хорошо?
Я кивнула дерьмовому романтику и пошла прочь.
«Нет, он безнадежен. Он, черт меня побери, безнадежен».
— Свистни мне, когда прибудем. Я хочу поспать хоть часик.
Поверхность Халоны — это отдельное зрелище. Я не люблю планеты, где больше полутора «жэ», но родина знаменитого лекарственного сырья, которое никто не смог синтезировать, определенно завораживала. Да, даже меня.
«Сегоки» опустилась прямиком на дикое поле. Наверное, это был заказник — подальше от городов, подальше от перерабатывающих центров, только океан всех оттенков фиолетового, куда не посмотри. Принимающая сторона, наверное, заплатила уйму денег нужным людям за разрешение портить эти места.
Здесь дышалось легко, и плевать, что на мне маска с фильтрами. Растение поднимало такую мощную ауру, что здесь хотелось лечь, зарыться в жесткое плетение стеблей и смотреть в алые небеса до самой смерти. Сюда прилетали умирать очень богатые люди — именно умирать, потому что тратить драгоценную почву под кладбища или даже крематории никто не собирался, и правильно делали. Отошел в лучшие миры — освободи место другому.
— Летят, — сказал Синдзи.
Я взглянула на запястный экран, потом на обормота. На нем был средний скафандр, в поясных захватах — два ударных пистолета, а в глазах за маской искрилась напряженная тревога. «Он слишком возбужден. Не слишком боится. Похоже, начало прорастания семян подействовало на него, как укол эпинефрина».
И это было плохо. А хорошо то, что есть я. Я таких сделок накрыла штук шесть за свою карьеру, пусть и не с таким предметом торга, так что протоколы контрабандистов знаю. И где могут «кинуть». И когда может начаться стрельба.
Челнок был небольшим, что-то вроде серийного «ишака», у такого бомба едва поместится в грузовой отсек, зато вот салон просторный — семь человек. Или шесть — если броня серьезная. Или пять — если сцинтиане в серьезной броне.
«Аааа, что гадать».
Уминая основательную поляну, «ишак» сел метрах в сорока от нас. Итак, три сцинтианина, два человека плюс пилот туманной принадлежности. Надеюсь, не баронианец, а то в этих
Солнце Халоны тлело над горизонтом, давая очень удобные тени — по таким здорово ориентироваться в рукопашном бою. Оружие у парней для ближне-среднего боя, сплошь ударное, как у обормота. У одного сцинтианина запястные клинки.
«Не о том думаешь. Не будут они драться, пока не кинут как-то нас. Думай, как могут кинуть».
Все выглядело честно. Аж противно.
— Млиихан хлер, курьер.
Сцинтианин слегка поклонился. Я оценила их построение и поняла, что если встречающие не боевые энергетики, то нарываться не планируют: из своих ракетных стволов они больше друг другу щитов снесут, чем нам.
— Доброго времени, — сказал Синдзи. — Забирайте.
Он отошел в сторону, и подвешенный над землей бокс двинулся навстречу людям заказчика. Я безучастно смотрела на погибель биосферы целой планеты и — вот новости — меня больше волновало, где нас кинут, а не то, что я еще неделю назад грудью бросилась бы на эту сделку. Во имя спокойствия Империи, и все дела.
Риск неплохо лечит рефлексии, как выясняется. Надо же, никогда не замечала.
— Забирайте «движки», — произнес сцинтианин, проведя сканером по боксу.
— Они оплачены.
А Синдзи и впрямь не первый раз товары возит, весь контрабандистский этикет выдержал, до интонации.
— Спасибо, доброй изнанки, курьер.
— И вам доброй пустоты.
Так, ложное прощание.
Сейчас один из уходящих должен вернуться и «напомнить» об активации счета. Или с «ишака» начнут стрелять — и так бывает.
— Курьер.
— Да?
Черт, Синдзи не так уж плох. Как удачно пропадает его заикание.
— Твой код.
Трехпалая лапа протянула Синдзи карточку. По этикету он должен сейчас ее просканировать. Да и по здравому смыслу — тоже, но бывают такие актив-карты, которые сбривают голову получателю уже на корабле, и хоть триста раз проверь — карта как карта.
Нано-технологии порой беспощадны к людям и доверию.
В небе уже отпылал закат, и кровь уже будто свернулась там, и поля фиолета почернели, а я все искала подвох и не могла найти. Огромной цены товар, курьер на быстром и крутом транспорте, всего двое противников — огромный соблазн, огромные деньги можно сэкономить и себе и боссу.
«Ну что же вы, а?!»
«Ишак» взревел двигателями и поднялся в воздух. Сейчас заложит петлю — и…
Легкий челнок превратился в точку на фоне черного неба, а потом пропал.
— Аска, идем.
Я развернулась и пошла к кораблю. Нас не обманули — обманули меня.
Халона осталась в десятках тысяч километров позади, а я узнала только наш предварительный маршрут. Я валялась в каюте и хандрила. Для восстановления настроения пришлось затребовать у «Сегоки» запись побега от «Тени».