In the Deep
Шрифт:
— О, не сомневаюсь. И, полагаю, неплохо. А ты видел когда-нибудь планеты после таких штуковин?
Слетать бы на фронтир, я бы ему показала. Тамошние пираты любят колонистов такими пугать, и пару несговорчивых планет для острастки они обработали. Крайне выгодное оружие: и твои соседи становятся шелковыми, и ты получаешь планету уродов, биомассы, и вообще — торгуй не хочу такой кунсткамерой. Самое приятное, что уже через полгода использование генной бомбы не доказуемо: ну, пробудилась фауна планеты, покушала колонии.
Бывает.
Но это все лирика, а вот выводы — выводы
Курс ему тот же понравился, видите ли.
— Видел, — неожиданно сказал Синдзи. — Его Тень сбросил такую на мою родную планету.
«Ни разу не заикнулся», — сообразила я, наблюдая за его профилем, и только во вторую очередь до меня дошел смысл сказанного.
— Ты что, с R6O?
Он оглянулся и с интересом в глазах посмотрел на меня:
— Ст-транно.
«Вот уж действительно».
— Что именно?
— Официально генная бомба Империей не п-применялась, — задумчиво сказал Синдзи. — Б-биосфера R6O якобы уничтожена взрывной м-мутацией. П-почему ты связала генную бомбу и м-мою планету? И откуда такой допуск?
Не работать мне под прикрытием — вот ей-ей. Я смотрела на Синдзи и понимала, что у обормота есть чудовищный недостаток: он расслабляет. И стоит привыкнуть к мысли, что это идиот, как он подмечает чертову мелочь. Ну, и везунчик он тоже, а я… А мне придется осваивать новые навыки.
«Говорить — не говорить? Если говорить, то насколько откровенно?» Я поняла, что судьба Синдзи уже определена. Где-то там, внутри, я на самом деле решила, что заключу с ним договор — пусть временный, но договор. Он мне лично отработает мою «Нигоки». И каждую капельку пота от ручной гребли к его фрегату. И каждую…
«Короче».
— Меняемся. Ты рассказываешь правду о себе, я — о себе. В довесок расскажу, что знаю о твоей планете.
Он некоторое время изучал меня, и в черноволосой головешке сейчас происходило что-то страшное. Ну, давай, обормот, не может контрабандист быть тупым-тупым дураком, давай, сделай правильный выбор.
— А п-потом?
О, а он и впрямь не так чтобы очень глуп.
— Потом? Поглядим. Ты мне вообще-то должен очень хороший фрегат.
— З-за что это?
— А ты, парень, наглец. Стреляли вообще-то не по мне, я мирно себе летела.
— Ты почему-то п-пряталась. Я до па-пальбы тебя не видел, — парировал он.
«Туше! Так, это становится уже скучно».
— Не борзей. Я заметила твой выхлоп и включила камуфляж. Откуда мне знать, кто ты?
— А по-потом ты убегала от «Тени». М-могла включить экраны и б-бросить в эфир свои идентификаторы.
«Ах ты ж мелкий паразит», — подумала я. Этот малый сейчас явно торговался, чтобы сбить цену уже вполне очевидной сделки, и он очень ловко прикинул, что мои проблемы с законом могут оказаться лишь чуток лучше его собственных.
— И
«Ого». Это оказалось неожиданно. В глазах контрабандиста на какую-то долю секунды появился самый настоящий дистиллированный страх: то ли родная R6O ему вспомнилась, которую превратили в инкубатор разросшейся биомассы, то ли еще что, — но это был отличный страх. Черненький и глубокий. Возможно, я бы его разглядела, даже не будучи инквизитором.
— Д-договорились.
Отлично. Голосок — то, что надо: тихий, слабый, неуверенный. Я уже поняла, что расслабляться с ним не стоит, но сейчас этот обормот явно и честно принял нелегкое решение. Я знала, что это победа, знала, что теперь надо расширять плацдарм и бросать сюда еще десант, брать в руки этот отличный корабль и до поры — этого недо-капитана. Это все прекрасно, неожиданно прекрасно, мне нравится развитие событий, только вот почему непременно должно быть некое «но»?
Генная бомба ужасна, настолько ужасна, что просто вау, но говоря о причинах бегства от «Тени», этот маленький паршивец мне наврал. Значит…
— Славно. Идем общаться в каюту, что ли? Или остальной груз настолько же крутой, как генная бомба?
— Н-нет, — сказал Синдзи, энергично помотав головой. — Мелочевка.
— И я могу это все посмотреть?
— Д-да ради бога.
«Дин-дон», — это только что была еще одна ложь. Я осмотрелась: тюки, разбитые волосатые контейнеры, еще какой-то хлам, бак биологической защиты… Я искоса наблюдала за тем, как Синдзи отслеживает поворот моей головы. И — стоп: значит, бак.
— Это что такое?
— Это? Бак. Д-для перевозки существ в анабиозе.
«Хм. Да ты просто гений». Я подошла и положила руку на непрозрачное стекло.
— Крио-бокс. Старье. Он активен?
— Н-нет.
Сзади шаг — ко мне. Я нащупала в перчатке триггер запястного клинка и резко обернулась к нему:
— А ты чего такой дерганый, а? Что там такое?
— Д-да нет там ничего! — воскликнул Синдзи. — Так что с договором?
О, да. Это оно. Ты паникуешь, «просто Синдзи», мощно паникуешь, давай, оближи губы еще, потому что твой пульс я слышу даже отсюда безо всяких усилений сенсоров. Любопытно и, честно признать, страшно: в этом баке находится что-то, что куда хуже или куда ценнее, чем генная бомба.
— Ну-ну. Договор? Хорошо, я поднимаю ставку. Хочу семьдесят процентов с этой твоей доставки.
Синдзи замер, и плотно сжатые кулаки определенно были куда красноречивее физиономии обормота. «Ты жалок, приятель. Как же ты торгуешься с заказчиками? Как блефуешь, уходя от жадных курьеров нанимателя, которым жаль рассчитыватьсястобой?»
Эх, дурак, повезло тебе с кораблем. Очень повезло.
— Семьдесят? Д-да ну на фиг. Какие еще п-проценты?
«Хм?»