Ход колдуньи

Савенко Валентина

– Нет.

Я потерла ладонью лицо. Вот бес!

– Изабель не лгала? – догадался Змей, отпуская мои пальцы.

Отрицательно покачав головой, я задумчиво проследила за мелькающими за окном фонарями.

– Она сказала правду. От начала и до конца.

– У нас крот, – задумчиво сказал Змей.

– Топит команду, чтобы мы не победили? – Вспомнился мордобой нашего запаса и солнечных. – Доктор так и не сказал, чем опоили Оливера и Чарли…

– Ничем.

– Как так? – Я озадаченно покачала головой. – Не опоили? Но что-то

там было? Магия?

– Магия. Им внушили, что драка – единственный выход. – Змей облокотился о дверцу мобиля, подпер висок указательным пальцем. – Ни у кого из команды нет похожего дара.

– Но это не значит, что его на самом деле нет!

– Именно.

Законы требуют регистрировать дар, сколько бы искр ни пробудилось. Одна или три… Но кто помешает нашему кроту скрыть наличие второй искры? Никто.

– Изабель в этом плане идеальный вариант, но она не врет. – Я развела руками. – Но кто тогда? Вард? Юрг? Кристоф? Наш славный запас?

– Юрг, конечно, с причудами, но не до такой степени, – усмехнулся Змей. – Вард – человек слова. Он сказал, что будет в команде, значит, будет. А нравится ему это или нет, не важно. Он сделает все, чтобы мы победили.

Я согласно кивнула.

– Запас – возможно. – Змей поморщился. – Но Оливер и Чарли до безобразия повернуты на престиже команды. Они могут задирать других, драться на дуэли, вести себя как свиньи… Но они все еще мечтают прославить себя в веках и стать победителями именно в нашей команде.

– Откуда такая любовь?

– Их семьи были в составе команд во время побед нашего института. Традиция.

– Может, кто-то решил ее нарушить?

– Возможно.

Кристофа мы даже обсуждать не стали. Болтун, говорун и балагур. У него любой тайный план стал бы явным в первые пять секунд после появления оного в белобрысой голове.

– Проверить надо всех. – Змей поймал мою руку, сдвинул рукав и с улыбкой начал натягивать магическую защиту обратно. Почти по-дружески, в полумраке салона мобиля…

До разлома мы добрались быстро, перешли на другую сторону.

У площадки в Дельфие нас ждала видавшая виды духовозка, которую не то воскресили, не то никак не могли упокоить.

Эмерсон пообещал мэру городка внезапную и страстную любовь местной полиции: связи бывшего генерала как алмаз. Разрушить сложно и для кошелька накладно.

Поскрипывающий на все лады тарантас вез нас со скоростью черепахи, решившей, что она улитка.

Пока мы подпрыгивали на дорожных кочках, тренер, неудачно севший рядом с водителем, постигал великую философию молчания, когда тебе травят дорожные байки. Чарли и Оливер кузнечиками скакали по салону, выбирая, где трясет меньше.

Трясло везде. В итоге Изабель ехидно предложила любителям комфорта адрес салона женского белья, где делают специальные панталоны с подкладками. Кристоф тут же добавил, что формы у них станут загляденье. Он как-то встречался с красоткой, у которой при походе на пляж случилось

усыхание объемов в нижней части. Потому как купальный костюм с панталонами не смотрелся совершенно.

Чарли и Оливер на пару минут приостановили перемещение с сиденья на сиденье, но потом опять стали циркулировать, точно пылинки в столбе света, падающего через окна духовозки.

Я сто раз успела пожалеть, что в салоне так много народу. Слишком много, чтобы беспричинный приступ правдивости наших запасников не заметили.

Духовозка дотарахтела до стадиона ровно за две минуты до начала представления команд. Очевидно, мэр решил помочь нашим противникам, адептам академии Вильса, но водитель болел за другую команду и выжал из своего развалюшного раритета максимум скорости.

В итоге мы под бодрое тренерское «Порвать их и не жевать!» понеслись к арке, ведущей на поле, за тридцать секунд до объявления состава команд.

– Возьми! – Изабель сунула мне что-то в карман. – Уронишь случайно.

– Не хочу я ничего ронять! – Я вытащила из кармана линзу.

Времени возвращать ее не осталось, над шумным стадионом раздался голос глашатая. Затолкав линзу обратно, я пристроилась в конец шеренги. Последняя из основного состава по росту. Дальше маршировал запас.

Арена была поделена на квадраты переливающимися на солнце изумрудными каплями артефактов. Они висели в воздухе над нашими головами точно по невидимым линиям. Красота! Внутрь «капель» были заключены шестигранные кристаллы норкского лазуритиана.

Как только прозвучит горн, артефакты опустятся и превратят поле в лабиринт, где каждый квадрат порадует игроков новым пейзажем и нежитью. Задача команд – пройти на противоположный конец поля, не стать закуской и вывести противников из игры.

Противник нам попался непростой. Академия Вильса выпускала будущих приграничных стражей. Их команда была опасной и жестокой. Слабость на границе не поощрялась.

Пока я вспоминала, что ждет нас в полуфинале, мы дошли до центра поля и остановились напротив парней в серой форме. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять: вряд ли когда-нибудь найдется самоубийца, решивший нарушить границы Фридхольма. Плечистые, жилистые, с одинаково обветренными лицами, на которых было написано желание без соли закусить любым нарушителем.

Глашатай объявил команды и перечислил имена основного и запасного состава. Напомнил, что замен по медицинским показаниям нет, только одна по желанию тренера. Зато она была! В финале вообще запрещалось менять игроков! Кого заявили как основных, те и остаются на поле до конца игры. Нас от финала отделяла стена из будущих стражей.

Игра началась.

Запасные игроки и тренер пошли на трибуны, а мы двинулись в сторону нашего края поля.

– Ну и лбы! – присвистнул тихо Кристоф.

Вокруг нас порхали линзы, магия усиливала голоса, показывая проекции игроков над чашей стадиона.