Хочу влюбиться...
Шрифт:
— Мне очень дорога София, но здесь я не знаю всех рисков. Это ваше решение, вы прекрасно знаете, что месть рождает месть.
— Ты не поверишь, но я устал. Устал думать, как бы сложилась моя жизнь с Леей. Может я имел бы один ларек и семерых детей, но был бы счастлив. А у меня на счету сотни миллионов, а они мне нахер не сдались. Как только я что-то узнаю, позвоню.
— Спасибо.
— Пока, не за что.
Прощаемся. Еду обратно в дом к отцу Сони. Рассказываю все Руслану и его отцу Сергею, который поиграв желваками сказал, что ждать помощи от подобного рода людей не стоит. И что мне не следует общаться
Лично я готов поверить даже черту, лишь бы снова иметь возможность обнять Соньку.
София.
Боже, я беременна. Мои месячные были точны, как швейцарские часы. Как начались в тринадцать лет, так и приходили все эти годы ровно через двадцать восемь дней. Ну, кроме того момента, когда я была беременна Тимуром.
И сейчас я понимаю, что задержка больше недели. Вот я дура. С мужиками дерусь, на собак бросаюсь. Ребенок, тебе досталась такая непутёвая мамаша…
Следующие несколько дней я была выбита из колеи. Энергия на минус нулевом уровне. Сижу и пялюсь о окно. Пару раз заглядывал Андрей, пытался заговорить со мной, но я его не слушала.
На второй день моего молчания пришёл Глеб. Стал в дверях, оперся о дверной косяк, а руки сложил под грудью.
— Это новая тактика какая-то? То ты, почти в прямом смысле, убиваешь своей активностью, то полный игнор? Милая, ты часом не приболела?
— Нет.
— Нет и все?
— Да, нет и всё.
??????????????????????????
— Ты меня пугаешь. У тебя есть план побега, ты роешь подкоп, даже не знаю что ещё можно в данных условиях?
— Нет. Я просто сижу и пялюсь в окно.
— Ясно. Конструктивного разговора не будет, – и я это подтверждаю молчанием.
– Сегодня приезжает Ахбаров-старший со своим другом. Он просил, чтобы ты спустилась к ужину.
Вот это удивил. Разве пленников выставляют на всеобщее обозрение?
Видно прочитав немой вопрос на моём лице, Глеб решил все объяснить.
— Ты, не заложница, а гарант. Поэтому, Ахбаров считает, что прятать тебя нет смысла. Кто надо, тот и так знает, что ты у него… в гостях.
— Даже так… И много высокопоставленных лиц в этом замешано?
— Достаточно. Пойми, твой отец не вершина системы управления. Там люди на много выше стоят.
— И чем мне вас сегодня радовать. Песни, пляски, театральная постановка…
— Когда ты огрызаешься, ты нравишься мне больше…, чем в молчаливой печали.
— А вы мне все не под каким соусом не нравитесь.
Глеб подошёл ко мне, сел рядом на подоконник.
— Сонь, все пройдет. Вернешься домой, твой принц весь уже извелся, - я улыбнулась своим мыслям. Скучает, моя прелесть. Я потом с него не слезу, сначала убью, за то что кончил в меня, а потом зацелую. – Будешь жить, как раньше…
— Как раньше уже не будет никогда, - печально протянула я.
— Одень платье и приведи себя в порядок. В восемь спускайся в столовую, – Глеб встал и ушел.
Глава 26
София
На зло всем врагам решила блистать. Ссадина на скуле после удара Андрея затянулась и почти не видна.
Беру первое попавшееся платье. Белое платье-рубашка с цветочной аппликацией, контрастный воротник, рукава три четверти, то что надо. Очень нежное и лёгкое. Смотрю на бренд. Дьявол носит Prada? Блин и цена, чтоб вам, обрезать не могли? И как я натяну на себя платье за почти четыре тысячи евро? Вздохнула. А что делать? Рыться в шкафу и выбирать подешевле? Ага, сейчас. Все, одеваю это. Раз повесили мне, значит и одену я.
Уложила волосы. И вечерний макияж. Не очень ярко: выделила глаза, и подкрасила блеском губы. А мамка у тебя красотка, эй, слышишь, малыш? И вот с какого перепугу, я вдалбливаю себе мысль, что беременная? У врача не была, тест не делала, может это гормоны шалят, на нервной почве?
Без пяти восемь вышла из комнаты и пошла в столовую. Андрей громко сглотнул и поплелся за мной. Что хороша Маша, да не ваша? Вообще, скромность не мой конек.
За столом уже сидели мужчины и одна молодая курица. Я стала в двери и жду приглашения, куда мне сесть.
В столовой я никогда не ела, еду всегда приносили мне в комнату. Да и вообще весь дом я толком и не видела – гостиная, спортзал, да моя комната, а, ну и подвал-пыточную, как я могла за него забыть. Поэтому решила рассмотреть комнату. Дорогая мебель, явно с позолотой, огромный обеденный стол, уставленный фарфором, хрустальные бокалы переливаются под ярким светом. Отдельное внимание заслуживает люстра, которая ярусами свисает с потолка, и каждый кристалл сверкает ярче бриллианта. Шик. И не скажешь, что в лесу. Прямо фешенебельный ресторан в центре.
— Добрый вечер, София Сергеевна, - говорит Ахбаров., - мы толком не познакомились в прошлый раз. Меня зовут Валид, – он махнул рукой, поднялся Глеб и отодвинул мне стул рядом с собой. – А это мой друг Борз, ты не против, что без отчества, - спрашивает он его.
— Нет, - отвечает этот самый Борз, - такая прекрасная дама должна обращаться ко мне только по имени, - а его курица только кудахнула. – А это моя жена, Марго.
Я кивнула в знак приветствия.
Глеб по-хозяйски, не спрашивая моего мнения, положил мне в тарелку всего и много. Я с ним себя чувствую, как с братом. Вот он, сделал бы точно так же… Глянула на него с благодарностью, что-что, а есть я люблю. А последние дни как я думаю, что беременная, меня тянет пожрать с удвоенной силой. Как будто организм дал отмашку – “жри”.
— А ты Соня, замужем, - спрашивает курица Марго.
Вот..., уже пошла светская беседа.
— Собиралась…, - стараюсь говорить так, чтобы было понятно, что поддерживать беседу не намерена.
— Да? – она так удивилась, что я засомневалась в свое привлекательности, или возрасте, короче сразу и во всем. Ей на вид лет двадцать, на голове блондинистый блонд, губы алого цвета, собственно, как и платье, которое так и норовит сползти с ее груди четвертого размера. О длине платья даже и гадать не надо, короче короткого…