Гувернёр

Lexie Greenstwater

– Ты смотри, какая история выходит, – вдруг сказал Альбус. – Есть чистокровный аристократ Скорпиус, который, мечтает жить со своей Доминик в кукольной квартире на Шафтсбери-авеню в окружении кошек и оравы детей. Есть папа Скорпиуса, миллиардер, который спит и видит как бы женить своего сынка на какой-нибудь баронессе, чтоб дом его – полная чаша, чтоб великий род жил и процветал. Есть какая-то баронесса, которая хочет выскочить замуж за Скорпиуса, чтоб потом купаться в его деньгах. И есть Доминик, которая хочет примерно того же, что и Скорпиус, но как можно быстрее и без вмешательства в это папы Скорпиуса и

какой-то баронессы.

– И?

– Можно я книгу напишу?

Бросив уничтожающий на Ала, Скорпиус, как мог, попытался сконцентрироваться на информации в интернете. Пока не получалось.

– Ты будешь и дальше дышать мне в спину? – наконец не вытерпел он.

– Я не хочу спать, так что да, – оскалился Альбус. – Мы так давно не говорили, давай это исправим. Поговори со мной, Скорпиус!

– Если в тебе есть хоть капля чего-то человеческого, пожалуйста, оставь меня. Ты думаешь, я знаю, где искать дневник? Понятия не имею! И еще я не знаю, сколько вообще займет само приготовление камня, – хрипло произнес Скорпиус. – А у меня есть только год. Да, если ничего не выйдет, я спрячу тебя, поэтому ты можешь легко саботировать процесс поиска, тебе ведь не нужен такой родственник.

– Это уж точно. Твоя свадьба с моей кузиной станет для меня ударом, – подтвердил Альбус. – И ты прав, я могу тебе мешать, считай это маленьким возмездием за то, что ты натравил на меня прессу.

– Поэтому я и прошу тебя оставить меня на сегодня. Ты последний, кого я сейчас хочу видеть.

Альбус пожал плечами и послушно встал с кровати. Скорпиус вздохнул с облегчением и затушил сигарету.

– Твоя любовь внушает восхищение, – сказал Альбус. – Но я не могу восхищаться тобой. Уж прости. Спокойной ночи.

«Спокойной» – протянул Скорпиус и, как только шаги на лестнице стихли, с остервенением закрыл нотубук.

13 февраля

Засыпать и просыпаться в окружении свитков пергамента, перьев и книг, уже практически вошло у Скорпиуса в привычку. Спальня, из которой он выходил крайне редко, пропахла всего за три дня тем самым библиотечным запахом, а тяжелый смог табачного дыма не давал возможности нормально дышать, не задыхаясь хриплым кашлем.

В этот раз Скорпиус заснул в малоудобной позе, опустив голову на хрупкие страницы древнего «Справочника артефактов и реликвий». Давно забытые очки для чтения съехали на лоб, мятый пергамент шуршал, когда об него терлось одеяло, а стопка книг на полу служила подставкой для пепельницы и мобильного телефона. За три дня Скорпиус превратил спальню в кабинет безумного ученого-затворника.

В это раннее утро Скорпиуса разбудил даже не звук будильника и даже не шаги в коридоре. В начале пятого утра, в дикое для Малфоя время, дверь спальни по-хозяйски открылась и зашедший в комнату Альбус поморщился и с остервенением швырнул на кровать что-то небольшое.

– Какого…- Скорпиус вздрогнул от того, что это что-то прилетело ему прямо в лицо и, вскочив на кровати, тут же пожалел об этом – мышцы спины отозвались неумолимой болью от неудобного лежания. – Ал, или ты идешь отсюда, или я…

И тут же забыл, что хотел сказать. Предмет, который швырнул в него Альбус оказался небольшой записной книжкой, в обложке из темно-коричневой потертой кожи, с множеством засаленных закладок и вставленных листов старого пергамента.

–

Это…

– … «Некрономикон Фламеля», – почти выплюнул Альбус. – Отдам только при условии, что ты проветришь здесь и перестанешь курить.

Изумленно листая древние страницы, Скорпиус взглянул на портрет алхимика, который при виде дневника, заторможено кивнул в недоверии.

– Как? – растерянно спросил Скорпиус, дрожащими руками сжимая дневник. – Где?

– Отработаешь потом, – буркнул Альбус. – Проветри, наконец.

И, недовольно хлопнув дверью, оставил Скорпиуса в спальне одного, растерянного и ничего не понимающего.

====== Время варить ======

Март

– Ну что ж вы делаете, ироды? – простонал портрет Фламеля, глядя, как Луи заливает родниковую воду в алюминиевую кастрюльку, а Скорпиус, нацепив на переносицу просто огромные очки для чтения, пытается разобрать в дневнике каракули легендарного алхимика. – Изуверы проклятые!

– Заткни его, – взмолился Скорпиус, голова которого раскалывалась от мигрени.

– Как его заткнуть? Даже Виктор не смог, – вздохнул Луи, припомнив, как тренер болгарской сборной вчера пытался избить портрет. – Мистер Фламель, я буду вам очень признателен, если вы подскажите, что делать, потому как Скорпиус еще не расшифровал ваш почерк.

– Идите-ка в жопу, милорд, – рыкнул Фламель и, наконец-то, демонстративно затих.

Старый сарай, в котором пару лет назад усиленно варили метамфетамин, находился в сотне милей от Лондона, практически на пересечении заброшенной фермы, кукурузного поля и кладбища. Как Скорпиус нашел это место никто так и не узнал, а сам Скорпиус за пару дней перенес все книги и портрет Фламеля в сарай, создавая рабочее место для главного алхимика их команды – для Луи.

Честно говоря, все что помнил Луи с курса зельеварения – безоар находят в желудке козы. Оборотень изучал химию в магловском университете, но тоже не блистал талантами в этой области. Но Скорпиус, будучи уверенным в том, что раз его друг знает, как выглядят котел для зелья и таблица Менделеева, восхвалил Луи до высот великолепного зельевара, и, торжественно открыв перед ним двери сарая, указал на рабочее место.

Но гораздо сложнее оказалось расшифровать корявый почерк Фламеля, которым был написан рецепт получения философского камня. Скорпиус проклинал и размытые чернила, и какие-то перечеркивания, и очень косой почерк, похожий на кардиограмму, и свое собственное зрение, а Луи, терпеливо дожидаясь инструкций, уже надел защитный костюм из плотной прорезиненной ткани, который остался здесь от предыдущих владельцев вместе с оборудованием для варки метамфетамина.

– Видишь, Луи, в тебе живет такой маленький, но гениальный химик, – протянул Скорпиус. – Ты додумался сначала нацепить костюм, а потом только трогать все руками.

– Читай уже, – прошипел Луи.

– Идиоты, – простонал Фламель, портрет которого Скорпиус бережно прислонил к ящикам с какими-то бутылками.

– Я пока понял только слово «вода», «оловянный котел» и «ложечка», – сообщил Скорпиус.

– Это базовый рецепт всех зелий, – закатил глаза Луи. – Конкретнее.

– Да ты сам на этот почерк посмотри, – выпалил Скорпиус, потыкав в ветхие страницы пальцем. – Мистер Фламель, может вы подскажите, что это за слово?