Еще один мальчик
Шрифт:
— Понимаю. Полностью под мою ответственность, — упрямо сказал Бобби.
— Олливандеру 17 лет, как Вам…
— Мне 16.
— Больше не перебивайте. Ему 17 лет, он даже не начал жить, и Вы хотите загубить ему жизнь? Вы готовы взять на себя такую ответственность?
— Готов, — коротко отрезал Бобби.
— Ну что ж… Я тоже могла сегодня Вас отчислить. Поводов более чем достаточно. Но я поступила с Вами милосердно, Вам не кажется? Вы не отчислены. Так Вам ли требовать строгости и всей кары закона, когда
Макгонагалл посмотрела на Бобби и вздохнула.
— Олливандер пострадал куда больше Вас, юноша. У него нет заманчивых предложений из Дурмстранга, ЖАБА досрочно он не сдаст, и ему кроме Хогвартса больше некуда идти. А в Хогвартсе принято, что тот, кто просит о помощи, всегда ее получает. Если Вы не знали этого раньше, мистер Грейнджер, то усвойте. Мы проявляем милосердие и всегда даем шанс на исправление. Что тоже Вам отлично известно. Напомнить, сколько раз Вы были на грани отчисления, мистер Грейнджер?
— Я никогда не бросался в одноклассников Авадой кедаврой, — сказал Бобби.
— Оставьте, Грейнджер. А теперь давайте начистоту. Вы первый спровоцировали Олливандера. Вы знали о его порывистом и взрывном характере, Вы отдавали себе отчет, что он неадекватно реагирует на Ваши шутки. Но Вы на свой страх и риск продолжали дразнить его. Я наблюдаю, как Вы постоянно провоцируете Олливандера, уже много лет. Наконец, Вы доигрались. Но упрямо отказываетесь признать, что сами виноваты.
— Действительно, профессор, мне как-то в голову не приходило, что на шутки принято отвечать Авадой кедаврой, — огрызнулся Грейнджер.
— Вы невыносимы! — вспылила директор, встала и отошла к окну.
Бобби закусил губу.
Его озарило… «Бобби, прошу тебя, дай слово, что Олливандер серьезно не пострадает…»
И он дал слово.
А слово слизеринца тверже алмаза.
И он дал слово своей девушке…
— Простите, профессор, я погорячился, — ровным голосом сказал Бобби. — Я был неправ. Я подумал и решил, что не буду выдвигать обвинения против Олливандера.
— Слава Мерлину, — открыто выдохнула директор.
Бобби встал:
— Я могу быть свободен?
— Подождите.
Бобби снова сел.
— Я должна взять с Вас слово, что об этой истории никто больше не узнает. Такое слово мне уже дали ваши товарищи.
«Чего я только не делаю ради тебя, Лили…»
— Я согласен.
— Вы не пожалеете, что проявили милосердие, мистер Грейнджер. Мистер Олливандер получил выговор, отмену права посещений Хогсмида по субботам и еженедельные отработки на место субботних прогулок до конца курса. Возможно, взыскание будет продлено и на следующий курс.
Бобби встал.
—
Он попрощался с директором и вышел.
В конце концов, он остается в Хогвартсе, с Лили Луной. А Дурмстранг от нее очень далеко.
Ученый Кот отмечает, что Бобби постарался сдержать данное им слово. Он собрался никому не рассказывать об истории с дуэлью. Даже Лили Луне.
Собственно, ему и не пришлось.
Хотя Фред Уизли дал ту же клятву, что Бобби, тем же вечером он всё рассказал Лили.
Читатели, Ученый Кот не хочет рассказывать дальше.
Как бы я хотел перескочить через следующие события, коротко заявить, что шестой курс прошел без приключений, и перейти к следующей главе, где профессор Слагхорн нашел для Бобби летнюю рабочую практику.
(Нашел на самых законных основаниях, ибо у Бобби был блистательный аттестат СОВ и грамоты многих маститых научных журналов! У Бобби могли быть уже самые выгодные предложения работодателей!)
Как бы хотел Ученый Кот повести рассказ о триумфальной карьере и прочих успехах Бобби…
Но сначала он расскажет о его поражениях.
Он расскажет, как Бобби не желал верить своим ушам, услышав новости о дуэли от Лили Луны.
Как он был потрясен реакцией Лили Луны, которая кричала подобно Макгонагалл: «Доигрался!» и «Я тебя предупреждала!»
Как он безуспешно ждал, что Лили его пожалеет, ведь его чуть не убили…
— Ты сам его спровоцировал. Я знаю Найла четыре года, и он кристально честный человек, не преступник и не убийца, — завила Лили. — Я тебе сто раз говорила, что он порядочный человек и хочет всю жизнь посвятить борьбе с Темными Силами, он спит и мечтает, что его примут в Орден феникса…
— Если его туда примут, пожалуй, они обойдутся без меня, — усмехнулся Бобби. — И могут сразу присвоить ему звание Почетного авадиста–кедавриста.
— Сколько можно издеваться над Найлом, это не смешно! — вспыхнула Лили.
Бобби смотрел на нее с изумлением.
— Я четыре года слушаю, как ты издеваешься над гриффиндорцами, Дамблдором и Орденом феникса. Надоело.
— Хорошо, я больше не буду…
— Ты при этом издеваешься надо мной, ведь я тоже гриффиндорка, ты не понимаешь?!
— Ты совсем другая…
— Нет, Роберт, я такая же, как другие, и в этом всё дело, — отрезала Лили. — Ты издеваешься над Уизли, а я тоже Уизли. Тебе не нравится Орден феникса, а я мечтаю туда вступить. Как и мой кузен. Как и его друзья.
— Лили, я больше ни разу не помяну твоего кузена…
— Я вообще не понимаю, как ты можешь насмехаться над ним теперь! — взорвалась Лили. — Когда он только что спас тебе жизнь, ты, неблагодарная свинья! Он спас тебе жизнь, и Буллер в прошлом году, а ты еще смеешь издеваться над ними?!