Еще один мальчик
Шрифт:
— Я очень благодарен мадам Нарциссе, — сказал Бобби.
— Это не стоит благодарности, она сделала, что считала, сделать была должна. Некоторые долги не забываются…
Беседуя, пара прошла два отмеренных Слагхоргном дома и остановилась.
Старик вытащил из кармана бумажку.
— Прочтите, Роберт, и мысленно повторите про себя.
Роберт заглянул в бумажку. Читатели, сейчас на наших глазах произойдет чудо: два тесно приклеенных друг к другу дома разъедутся, установятся и явят народу скрытое меж ними здание.
Прочтем
Министерство магии Британского содружества
Государственная Больница им. Святого Мунго
филиал № 2
Государственный Институт фармацевтики и токсикологии им. сестер Эбби и Марты Брюстер
Слагхорн взглянул на часы.
— До встречи еще 15 минут… Что-то мы поторопились… Постоим пока здесь, мне надо отдышаться, Вы не возражаете, Роберт?
— Конечно, профессор.
Слагхорн минуту постоял спокойно, затем сказал:
— Я заявил решительный протест Фурии Витч, но Вы представляете, она бровью не повела. Никого из этих не отчислят.
— Кто бы сомневался, — пробормотал Бобби.
— Я потребовал, чтобы хотя бы Буллера освободили от обязанностей старосты, с которыми он очевидно не справляется, а Фурия отвечает: Вы так считаете?..
— Не стоит волноваться по этому поводу, профессор, оно того не заслуживает, — небрежно сказал Бобби.
— Я говорил с вашей матушкой, она давно согласна перевести Вас в Дурмстранг. Вы уверены, что это не лучший выход, Роберт?
— По–моему, глупо бросать школу за год до выпуска из-за каких-то мелких шалостей, — ровным голосом сказал Бобби. — Мне остался всего год, доучусь.
— Ваша матушка сказала: я бы давно перевела его в Дурмстранг, если бы не видела, как он любит Слизерин, — взволнованно сказал Слагхорн. — И такая любовь не может не получить награды. Слизерин не бросает своих в беде!
Бобби подумал, что в тот день слизеринцы стояли и ржали над выходкой Уизли не меньше остальных.
Но в чем-то Слагхорн был прав: они отсмеялись, подумали и сделали выводы. С тех пор они были удивительно внимательны к Бобби. Собственно, их внимание и чувство вины вылилось в его сегодняшнее назначение.
Были и другие последствия — Слагхорн жаловался, что к нему пришло несколько писем от родителей с уведомлением, что они забирают своего ребенка из Хогвартса. Как сказал замдиректора «Гринготтса» Теодор Нотт на одном публичном приеме, в Хогвартсе для слизеринцев стало учиться слишком опасно, и он переводит своих детей в школу, где не надо бояться, что их тронут хулиганы.
Слагхорн жаловался, что в этом году набора на Слизерин, похоже, вообще не будет. И на то, как Витч отрезала: мне же легче, Ваша зарплата зависит от количества студентов, значит — будем Вам меньше платить.
Зарплатой расплатился не только Слагхорн. Ускользнувшие слизеринские денежки больно ударили по Хогвартсу, и самому Бобби перепало. Они со Слагхорном давно лелеяли проект обновления состава Витаминного
— Вы остаетесь в Хогвартсе… Ну, для меня-то Вы уже всё сдали, так что можете не посещать мои уроки и располагать свободным расписанием.
— Благодарю, не стоит. Министерство хочет, чтобы я учился как все, и я буду учиться как все. Как все, посещать занятия. Я не хочу дать Министерству на мое отчисление ни одного шанса, — металлическим голосом сказал Бобби.
— Вы борец… Вы настоящий борец, Роберт! — воскликнул Слагхорн.
— Но кое-что я хотел бы попросить… Я хотел бы не приезжать в школу Первого сентября. Занятий в этот день нет, и я всегда считал его простой потерей времени. Лучше я проведу его здесь, в лаборатории… А в школу успею к началу занятий, Второго, — сказал Бобби.
— О чем речь… Всё, что пожелаете, дорогой!
Четверть часа пролетела — Слагхорн сунул палочку в сканер двери института, в щель выпали два пропуска, и они вошли.
… Бобби заставили расписаться в сотне грозных бумаг. Что он обязуется хранить государственную, служебную и врачебную тайну, что он обязуется не нарушать инструкции по работе с опасными, ядовитыми и взрывчатыми веществами, что он несет материальную ответственность за подведомственное ему имущество, что он отвечает за своих работников и пациентов… В конце с него взяли стандартный служебный Обет госслужащего, за неисполнение которого обещали немедленную несмертельную кару. Обет заверил Слагхорн — и шепнул, что всё это проформа.
Бобби посмотрел, как две работницы института вышли на улицу покурить, держа в руках пробирки с нитроглицерином, и согласился.
Проформой были и все его бумаги. Он в том числе обязался не допускать в лабораторию несовершеннолетних и не имеющих законченного образования, то есть, по идее ему не следовало допускать самого себя.
Слагхорн пышно аттестовал Бобби как «студента–аспиранта, проходящего уникальную программу подготовки к диссертации без отрыва от процесса школьного обучения». Темой диссертации Бобби была компьютеризация алхимических лабораторий, и единственной причиной его абсолютно антизаконного присутствия здесь было согласие синьоры Забини, директора института, на попытку компьютеризации.
Синьора Забини заявила, что она заинтересована в оптимизации своего рабочего процесса, а про роль компьютеров в магловской науке она прочитала самые лестные отзывы. Синьора пеклась о благополучии своего института.
Бобби облачили в служебный белый халат, напялили временный лейбл «доктор Р. С. Грейнджер» и проводили на его новое рабочее место.
Синьора Забини была так любезна, что отдала Бобби в распоряжение пустую лабораторию и двух ассистентов — «очень талантливых и расторопных юношей» по имени Стенли Столб и Сид Ступор.