Элдрич

Лейк Кери

– Есть что-то, что, как ты предполагаешь, разозлит меня?

Сначала он не ответил, его и без того сердитое лицо оставалось невозмутимым.
– То, что произошло, не было твоей виной. Это я пожелал ей смерти. В тот момент, когда ты произнесла эти слова, я тоже захотел, чтобы ее растоптали.

– Что?

Вместо того чтобы ответить мне, он перекинул гораздо более тяжелый мешок через плечо, пока я мысленно переваривала его признание.

– Ты убил Лиллевен?

– Я не хотел для тебя ничего подобного.

Я был всего лишь наблюдателем, а ты должна была остаться не более чем гипотетической фигурой. Но чем больше я наблюдал, тем сильнее испытывал к тебе симпатию. Видеть, как они обращаются с тобой как с изгоем, приводило меня в ярость.

Я бездумно посмотрела на него, пытаясь найти ясность в его глазах. Вместо этого я увидела лишь твердую решимость, и когда он подтолкнул меня к лестнице, я отказалась двигаться. Пока он не ответит на мой вопрос.

– Убийство Лиллевен не имело ко мне никакого отношения?
– Мне нужно было услышать его ответ. Мое сердце и совесть жаждали узнать, что я не виновата в ее смерти.

– Нет. Я нарушил очень священное правило и вмешался.

Я затаила дыхание и на мгновение замерла. Облегчение? Я не могла точно определить чувство, которое пронзило меня.

Оцепенев, я поднялась на несколько ступенек. Остановилась. Поднялась еще на три и снова остановилась.
– Как?

– Я нарушил границу. Я изменил твою судьбу.
– Он помолчал, и я оглянулась через плечо и увидела, что он стоит, уставившись в одну точку, с выражением лица, еще более озабоченным, чем раньше, если это вообще возможно.
– Ты — моя половинка.

Эти слова отзвучали в моей голове, и у меня подкосились колени, но я успела удержаться, прежде чем споткнуться. Я выдохнула дрожащим дыханием, и мое сердце сжалось от той легкости, с которой он это произнес.
– Как это возможно, если я смертная?

– В ту ночь, когда я поцеловал тебя в той камере. В тот момент, когда я пересек ту границу, ты была избрана богами. Отмечена Смертью.
– Его взгляд переместился на мое плечо, где я видела светящийся знак несколько недель назад, когда купалась.

Я позволила его словам вонзиться в мою кожу, как тупое лезвие.
– Значит, это не судьба свела нас. Это было обман.

Он сжал брови.
– Я не мог позволить им сжечь тебя. Я хотел — нуждался — чтобы боги знали, что ты моя.

Гнев внутри меня сжал мои эмоции, зажав мое сердце в тисках.
– Они жаждали сжечь меня за преступление, которое совершил ты, — резко ответила я.

– И это единственное, о чем я сожалею во всем этом.
– Он сделал шаг вперед, и я тоже, только назад, сохраняя некоторое расстояние между нами.

– Те видения, которые у тебя были, еще не произошли. А это значит… если бы ты их не видел, моя мать, возможно, была бы еще жива.

Он покачал головой.
– Это правда, я видел видения, которые еще не сбылись, но твоей матери в них не было. Ты все еще жила со своей приемной семьей. Сельчане все еще избегали тебя, как и сейчас.

То, что я сделал, не имело никакого отношения к предыдущим событиям.

– Откуда тебе знать! То, что ты сделал, могло изменить все.
– Слезы подступили к краям моих глаз, когда я уставилась на него.
– Ты говоришь, что боги жестоки. Возможно, все это наказание. Возможно, в другой жизни моей матери не суждено было быть похищенной. Порабощенной. Может, мне не суждено было стать изгнанницей!

– Хотелось бы сказать тебе, что я сожалею о том, что вмешался. Что, если бы я вспомнил твое лицо, я бы постарался держаться на расстоянии. Чтобы ты могла жить в мире. Но я не могу, — сказал он, стиснув зубы.
– Зная, кем ты была для меня, кем ты есть, это убило бы меня. Теперь я это понимаю. Моя эгоистичная натура не изменилась за все те годы, что я был вдали от тебя.
– Сжав губы в твердую линию, он покачал головой.
– Боги решили. Судьба может совершать изменение пути тысячу раз, но в конце концов это всегда будем мы с тобой. Ты — моя половинка.

– Перестань так говорить.

– Ты — моя. Моя половинка. Ты всегда была моей.
– Он протянул ко мне руку, но я оттолкнула ее.

Я не хотела, чтобы меня трогали. Мне не нужна была его ласка. Мне нужно было пространство, тихая тьма, чтобы собраться с мыслями. Чтобы понять, что все это значит, без тяжести его взгляда на мне. Мне нужно было дышать.
– Я никому не принадлежу.

Напряжение в его мышцах, то, как они дрожали, несмотря на его безэмоциональное лицо, говорило мне, что я задела больной нерв. Тихая ярость закружилась в его глазах, но он подавил ее.
– У тебя есть полное право злиться.

– Я и так злюсь!

Его взгляд оставался непоколебимым, когда он осторожно поставил мешок с едой на ступеньку и снова двинулся ко мне. Не успела я сделать шаг назад, как он схватил меня за руку.
– Вымести это на мне.

Нахмурившись, я покачала головой.
– Ты сошел с ума?

– Ударь меня. Порежь меня. Делай все, что тебе нужно.

В глазах снова навернулись слезы, и я заерзала рукой, пытаясь вырваться из его захвата, но он сжал ее еще сильнее.
– Мне просто нужно, чтобы меня оставили в покое.

– Я не позволю тебе бродить по этому месту в гневе.

– Если ты не в курсе, я только что нашла своего отца. Мне не нужно, чтобы ты вмешивался от его имени.

Он сделал еще один шаг вперед, пока его высоченная фигура не затмила меня, и прижал мою руку к своей груди.

– Отпусти меня, — предупредила я. Когда он не сдвинулся с места, я зарычала и вцепилась в его руку.
– Отпусти меня сейчас же!

– Отдай мне свой гнев. Я заслуживаю его.

Слезы скатились по моим щекам, и я снова заерзала. Я толкнула его, но он не сдвинулся с места. Как сталь, его тело оставалось непоколебимым.
– Ты должен был позволить мне выбрать.