Элдрич

Лейк Кери

– Все мои мысли обращены к тебе, Лунамишка.
– Его пальцы скользнули по моей щеке.
– Если другой мужчина хотя бы дыхнет на твою кожу, я затащу его с криками в небытие.

Возможно, все мужчины говорят такие слова перед близостью, но я слишком хорошо знала — его обещания не были пустыми.
– Я не хочу другого. Я хочу тебя.

Он провел рукой по моему виску, его взгляд был нежным, но обеспокоенным. Костяшки пальцев скользнули по коже, он раздвинул мои бедра, не отрывая от меня взгляда. Длинное, сводящее с ума движение его пальца,

и он ввел его в меня, медленно и исследующе.

Мои губы приоткрылись в тихом стоне, и он поцеловал линию моего подбородка, пока его палец погружался в меня и выходил.

К первому присоединился второй палец, и мое возбуждение смазывало каждое его движение. Он ввел третий, и каждое новое проникновение вызывало во мне прилив, прорываясь сквозь мою упрямую плоть.

Я вцепилась ему в спину, когда он растягивал меня изнутри так, как я сама никогда не пробовала. Входя и выходя, его пальцы терзали меня, пока он не вынул их и не уткнулся лицом в изгиб моей шеи.
– Боги, лучше скажи мне, если это слишком.

– Скажу, — прошептала я.

Его губы наклонились к моим, и при первом толчке у моего входа мое дыхание замерло у его рта.
– Я буду медленно, А’мишла, — прошептал он, прижавшись к моим губам.

– А’мижла, — повторила я, мой акцент был далеко не так плавным, как его.
– Что это значит?

– Это примирийский. Это значит моя любовь.
– Слова проскользнули между нами, обещание, скрепленное его поцелуем, и от этого ласкового обращения у меня затрепетало в животе.

Я сжала его плечи, его напряженные мышцы были слишком большими для моих ладоней. Сердце колотилось, я мысленно приготовилась к мучениям, но он вошел в меня медленно. Так безумно медленно, что я едва могла выдержать ожидание. Острая боль возвестила о его входе, и я вонзила зубы в железный изгиб его плеча, пытаясь дышать, чтобы пережить это проникновение. Он продвинулся еще на сантиметр, и, несмотря на боль, мое тело приняло его, скользя по нему гладко и влажно.

Его тело задрожало вокруг меня, напряглось и выгнулось, словно он сдерживал армию, жаждущую опустошить меня.
– Черт возьми, — хрипло произнес он.
– Не знаю, смогу ли я это сделать. Я слишком сильно тебя хочу.

– Мое сердце сейчас бьется как сумасшедшее, — прошептала я, целуя его щеку.
– Но я доверяю тебе.

Напряжение в его мышцах ослабло настолько, что они перестали дергаться под моими ладонями. Его бедра покатились вперед с бритвенной точностью. Горячее, прерывистое дыхание обдавало мою шею, где он по-прежнему уткнулся лицом, а сильные пальцы сцепились с моими, прижимая мою руку к полу, пока он продвигался все глубже.

Потолок размылся в ментальном образе нас двоих — сильные руки, поддерживающие тело, которое легко могло бы раздавить меня, и мощные бедра, сгибающиеся над моими в размеренных толчках. Его осторожная сдержанность и сосредоточенность.

Тепло пронзило мои стенки, когда

изогнутые края его пирсинга проникли в мой вход.

Сгорбившись, с открытым ртом, я выпустила стон. Мои бедра дрожали, когда пирсинг дрожал внутри меня, вызывая боль, которую я не могла описать. Голодный, жадный зверь, царапавший мой живот. Я приподняла бедра, отчаянно жаждуя чего-то, что не могла назвать.

– Ты в порядке?
– Его глубокий, насыщенный голос у моего уха послал бурлящее тепло в мой центр.

– Что… происходит?

– Заклинание. Оно создано, чтобы доставлять тебе удовольствие.
– Он сжал мою руку, продвигаясь еще чуть-чуть.

Я обхватила его спину ногами, отчаянно пытаясь удержаться за что-нибудь, пока крошечные, покалывающие толчки пробегали по моим бедрам. Длинный, гудящий стон вырвался из моего горла, словно у дикого зверя, чья борьба пошла на убыль.

Его зубы коснулись моей шеи. Его мышцы напряглись в моих объятиях.

– Звуки, которые ты издаешь.
– Его голос был низким и хриплым, он рванулся вперед, разжигая пламя еще сильнее.
– Это пробуждает во мне что-то жестокое, лунная ведьма.

– Ты не сделаешь мне больно.

– Не сделаю.
– Эти слова вырвались из него, как обещание, за которое он цеплялся — отчаянная клятва самообладания.

Небольшие толчки заставляли его проникать все глубже и глубже. Вторая перекладина прорвалась, и я впилась пальцами в его спину, когда его плоть набухла внутри меня, растягивая меня. Каждый восхитительный толчок тянул эти металлические зубцы по моим узким стенкам, вибрация нарастала, усиливаясь с каждой секундой.

– Я не пойду дальше, — сказал он, и его голос успокоил меня, пока он находился в состоянии спокойствия внутри меня.
– Ты не против?

– Да, — прошептала я.
– Это два прокола?

– Едва ли. Я перенес жестокие мучения, но ничто не было хуже, чем представить день, когда ты примешь их все сразу.

– Сколько… проколов там?

– Десять. Очарование усиливается с каждым из них.

– О, боже.
– Я не могла представить себе день, когда, или если, я приму все десять. Это не казалось физически возможным. Каждая клетка моего тела сжалась в тот момент, когда он ввел второй, давление было настолько сильным, что я задалась вопросом, не разорвет ли оно меня пополам.

– Я согласна на это, — заверила я его.

Несмотря на неуверенность, отразившуюся на его лице, он кивнул, и его бедра снова прижались ко мне. Он не смотрел на меня, но я видела, как на его шее выступили вены, а пот выступил на коже. Словно нежное приливно-отливное движение бурного моря, он прижимался ко мне, не переступая той священной границы — сдерживающей силы безбрежного океана, упирающейся в хрупкий киль. Мир вокруг меня замедлился в одном длинном ударе сердца. Я прижала руку в перчатке к его груди, наблюдая, как странные, похожие на корни, вены пульсируют и мерцают, а жар ползет по моей руке и оседает в груди.