Экспресс 'Надежда'

Гацунаев Николай Константинович

– Сядьте.
– Руперт указал рукой на кресло.
– Кому нужны ваши амбиции? Вы что, у себя в лабораториях на животных не экспериментируете? А после этого о "братьях" ваших "меньших" сюсюкаете. Мы тут, по крайней мере, скальпелями не орудуем.

– Разве что, - буркнул Иван. Ему вдруг все опротивело: и предмет разгоревшегося было спора, и вообще весь разговор. Собеседник продолжал монотонно бубнить.

– Зато вне столовой каждый может делать что хочет. Отдыхайте, пользуйтесь библиотекой, смотрите

видеофильмы, предавайтесь самоанализу.

– Даже так?
– Иван представил обжору сирийца, предающимся самоанализу, и улыбнулся.
– И никакой слежки?

– Почти. Личные наблюдения. В саду и библиотеке - тот, кого вы зовете отцом Мефодием. В комнатах и видеозале - ваш покорный слуга.

– А в коридоре?

– В коридоре никто.

– Вот как?

– Да. Это одно из условий Эксперимента.

– Не верю я вам, Руперт.
– Иван опять полез в карман за папиросами.

– И зря не верите. Впрочем, ваше дело. Насильно, как говорится, мил не будешь.

Руперт поднялся, намереваясь уйти.

– Можно вопрос?

– Конечно.

– Допустим, я вам поверил. С вашей помощью побег удался. Но ведь меня наверняка хватятся. А я - ваш подопечный.

– Я ждал этого вопроса.
– Руперт прошелся по комнате, встал возле двери.
– Да, я рискую.

– Чем?

Руперт поправил галстук.

– Странные вы существа, люди. Какое вам до этого дело? Ведь это я рискую, а не вы.

– И все-таки?
– Иван закурил.
– Что вам грозит?

– Все равно не поймете.

– Постараюсь.

– Он постарается! Слушайте, вы, комок протоплазмы! Вы в себе-то толком разобраться не в состоянии, а туда же! Что мне грозит! Кто я такой, чтобы мне что-то грозило? Биоробот. Деталь Программы и только. Испорченную деталь заменят новой, вот и все.

– А куда денут испорченную?

– Вас это волнует?

– Да.

– Отправят на переплавку.

– Понятно.
– Иван затянулся, медленно выпустил струю дыма в сторону окна. Там, в лунном мерцании, угадывался какой-то абстрактный пейзаж. Произнес, медленно выговаривая каждое слово.
– За то, что готовы помочь, спасибо. Но я вашей помощи принять не могу.

– Почему?

– Слишком дорого она вам обойдется.

– Ребенок вы, Иван.
– В голосе Руперта впервые забрезжили эмоции.
– Ладно. Ступайте обедать.

– А вы?

– А я уже давно там.

Войдя в столовую, он и в самом деле застал там Руперта любезничающим с соседкой по столу. Дама так и сияла от удовольствия и, когда Руперт дружески кивнул Ивану, - смерила его ревнивым взглядом и тотчас опять повернулась к собеседнику.

– Где вы пропадаете, Иштван?
– как ни в чем не бывало поинтересовался Миклош. Итальянец кивнул и приветливо улыбнулся.
– Мы уже решили,

что вы не придете.

– Куда я денусь?
– Иван раскланялся с монахом, пожал руку Миклошу.
– Зачитался, не заметил, как время пролетело.

– Мы тут без вас заказали рассольник и дольму. Не возражаете?

– Не возражаю.
– Иван не имел ни малейшего представления о том, что такое дольма.
– Это, должно быть, чертовски вкусно.

Подошел официант с фарфоровой супницей. Пожелал приятного аппетита.

– У вас усталый вид, Иштван, - заметил венгр, разливая рассольник по тарелкам.
– Долго гуляли?

– Было дело.
– Иван подвинул к себе тарелку.
– Спасибо. Марафон в спортивно-познавательных целях. Трусцой от инфаркта.

Монах налил себе в стакан из оплетенной бутылки. Судя по наклону, бутылка была почти пуста.

"Сопьется, чего доброго", - подумал Иван. Невидимый оркестр заиграл "Цыганские напевы" Сарасате. Иван, не поворачивая головы, покосился на Миклоша. Тот ел, сосредоточенно глядя в тарелку. Под болезненно серой кожей на скулах отчетливо проступали желваки. "Хотел бы я знать, о чем ты сейчягдумаешь, - тоскливо посетовал Иван и, спохватившись, мы ленно замурлыкал:

"Подари мне, сокол, на прощанье саблю,

Вместе с саблей остру пику подари".

Слова были из песни и принадлежали девушке-казачке, провожающей любимого на войну, "в путь-дорожку дальнюю". Иван повторил их несколько раз, прежде чем до него дошел смысл припева.

"А казачка-то себе на уме, - усмехнулся он.
– За перевооружение ратует. И то сказать, с пикой да саблей против "тигров" не повоюешь". Он представил себе выражение лица комманданте, пытающего осмыслить всю эту галиматью, и прыснул.

– Иштвану весело?
– холодно осведомился венгр.
– Расскажите, посмеемся вместе.

– Потом, Миклош. Не обижайтесь.
– Он ощутил на себе чей-то взгляд и, не оглядываясь, встретился глазами с Рупертом. Тот одобрительно кивнул. Иван подмигнул и вернулся к венгру.
– В следующий раз, хорошо?

– Дело ваше.
– Миклош оставил тарелку.
– Не получается у нас с вами разговор последнее время, вы не находите?

"Подари мне, со-о-кол", - затянул Иван.

– Нахожу, Миклош...

"на прощанье са-а-аблю",

– Не обращайте внимания...

"вместе с саблей остру пику подари!"

– ...это пройдет.

– Возможно.
– Венгр взял из рук официанта блюдо с дольмой. Это были небольшие шарики из виноградных листьев с мясной начинкой. Иван разделал один шарик вилкой и с наслаждением потянул носом. Аромат у дольмы был потрясающий.

Миклош оценил блюдо по достоинству.

– В ваших краях вкусно готовят, Иштван.

– В наших?
– изумился Иван.