Экспресс 'Надежда'
Шрифт:
– Сказал же - прости.
– Иван все никак не мог совладать с голосом. И вдруг отчетливо представил себе Мишку в полосатых матерчатых плавках, просто Мишку, - не капитана ВВС, не командира эскадрильи штурмовиков, сидящего на песке, там, где сидел сейчас он сам.
"Как бы он поступил на месте Игоря?
– спросил себя Иван.
– Неужели так же? Нет. Мадьяр не из таких".
"С ними на равных биться надо, - мысленно повторил он слова Игоря.
– Мечтал ученым-экологом
Решение пришло мгновенно, как озарение. Твердое, бесповоротно окончательное. Во рту пересохло. Язык стал шершавым и непослушным, болезненно цеплялся за небо, десны. Губы словно спеклись, присохли друг к другу, но он все-таки разлепил их, втиснул в щель папиросу и закурил, не ощущая вкуса.
– Игорь, - голос был какой-то чужой, скрипучий, каркающий.
– Дай-ка ключ от мотоцикла.
– Ключ?
– недоуменно переспросил Игорь.
– Что это ты надумал?
– За папиросами съезжу.
– Так есть же у тебя!
– Мало.
– Иван с трудом глотнул.
– Не хватит до вечера.
– Там ключ.
– Игорь пожал плечами.
– В мотоцикле.
– Я быстро, - Иван уже шагал к обрыву, на ходу застегивая комбинезон.
– Водить-то умеешь?
– крикнул вдогонку Игорь.
– Умею, не беспокойся, - заверил Иван. "Только бы не догадался, - стучало в висках.
– Только бы не помешал".
Мотор завелся с первой попытки. Иван поудобнее устроился на седле и медленно выжал сцепление. Сделал круг по пыльному плато, приноравливаясь к незнакомой машине, подкатил к краю обрыва и сбросил газ. Мотор почти неслышно заурчал на холостых оборотах.
Море было великолепно. Море сверкало тысячами солнечных блесток, ласково набегало на золотистую песчаную отмель, и небо над ним было потрясающей голубизны, и весь этот залитый солнцем волнующе незнакомый мир был прекрасен, таил в себе радость бесконечных открытий, и страшно не хотелось уходить из него в неизвестность. Но уходить надо было, потому что это единственная, пусть призрачная надежда спасти Мишку Курбатова и помочь его сыну обрести уверенность в собственных силах.
Он приложил к губам сложенные рупором ладони и крикнул:
– И-иго-орь!
Игорь оглянулся и помахал рукой.
– Жди вестей от отца-а-а!
– донеслось с обрыва.
– Что-о?
– Жив твой отец! Вернется!
"Рехнулся он, что ли?"
– О чем ты?
– О Мадьяре Курбатове!
– Человек над обрывом взмахнул рукой, словно прощаясь.
– Жди со дня на день! Прощай!
Взревел мотор и, подняв белесое облачко пыли, мотоцикл пропал
– Ничего не пойму, - пробормотал Игорь, прислушиваясь к затихающему вдали гулу мотора.
– Странный парнишка. Знает откуда-то, как отца звали...
Он вдруг насторожился. Мотоцикл явно возвращался обратно. Мотор ревел на полную мощь.
"Что он задумал?
– холодея от недоброго предчувствия, подумал Игорь.
– Что он делает?
– То была уже не мысль - безмолвный душераздирающий крик. Мотоцикл кометой взметнулся над обрывом и, описав плавную дугу, с грохотом ударился о песок.
Несколько часов спустя, усталый и вконец растерянный, Игорь вернулся к домику, достал из сумки флягу, напился и вылил остатки воды на потное, в грязных потеках лицо. Не вытираясь, долго смотрел туда, где темнели на песке останки разбитого мотоцикла.
Клонилось к закату солнце. С моря дул прохладный, ласковый ветер. Ворковали, набегая на песок, волны. И все, что произошло на этом берегу, никак не вписывалось в мирный, голубоватый покой рождающегося вечера.
– Кто это был?
– вслух подумал Игорь.
– Куда исчез? Я весь берег обшарил, вагончик, обрыв... Ни живого ни мертвого. Одни следы... А может, и в самом деле не было никого?..
Он обернулся и вздрогнул: на перилах веранды лежала початая пачка папирос "Пушки". Папирос, которые вот уже лет двадцать, как перестали выпускать табачные фабрики.
На этот раз Руперт не подвел. Все было, как тогда: солнечное осеннее утро, луг с пожухлой от ночного морозца травой, домик у самой кромки багряного леса, "додж 34", нетерпеливо пофыркивающий мотором и трое попутчиков - молоденькие лейтенанты-пехотинпы.
– Спасибо, ребята!
– Иван пожал руку всем троим и шоферу.
– Дальше я сам сориентируюсь. Счастливо!
Помахал рукой вслед "доджу", повернулся и зашагал через луг к домику, мысленно представляя себе встречу с Мишкой Курбатовым. Как тот, узнав его, выдохнет шепотом "Ванька?! Жив, бродяга! Вернулся!!" И он расскажет Мишке то, чего не мог рассказать прошлый раз: что родился у него сын, и что глаза у Игорька точь-в-точь как у Кати.
А дальше все пойдет, как уже было однажды: вылеты в одной паре, до того самого дня, когда они полетят в разных парах и встретятся с реактивными "мессерами"...
Шагал, вздыхая всей грудью тонкий аромат прихваченной морозцем листвы, и на душе было легко и- радостно. Шел, зная, чем грозит ему тот, пока еще далекий бой с "мессерами", и твердо веря, что теперь уже никакие силы не помешают ему сбить этот проклятый "мессер".