Экспресс 'Надежда'

НИКОЛАЙ КОНСТАНТИНОВИЧ ГАЦУНАЕВ

ЭКСПРЕСС "НАДЕЖДА"

ФАНТАСТИЧЕСКАЯ ПОВЕСТЬ

Поэт выпрямился и, не выпуская лопаты из рук, устало запрокинул голову. Свинцово-серое осеннее небо низко нависло над коньками крыш деревни Абда. Смеркалось. Моросил дождь. Черные силуэты эсэсовцев в непромокаемых плащах казались порождением чьего-то бредового воображения. Но они были реальностью, как и шмайссеры, направленные на обреченных, как надсадно хриплое дыхание, как скрежет лопат, когда железо натыкалось на гальку в раскисшей от дождей земле,

как отнявший тысячи человеческих жизней переход через Сербию, Банку, Задунайщину. Заключенным не давали есть. Всякого, кто пытался подобрать хоть что-то с земли, расстреливали в упор. В деревне Червенка эсэсовцы прикончили за одну ночь тысячу двести человек. И вот теперь была Абда, сентябрь 1944 года.

– Рыть!
– рявкнул ближайший эсэсовец.
– Слышишь, ты? Рыть!

Поэт согнулся, налег на лопату.

– Хотите спастись?
– негромко прозвучало рядом.

Голос мог принадлежать только кому-то из товарищей по беде, и поэт даже не поднял головы.

– Я говорю вполне серьезно.

Поэт с трудом выбросил из ямы ком глины. Краем глаза взглянул на говорящую фигуру и внезапно вздрогнул. На незнакомце был серый с иголочки костюм, шляпа с широкими полями. Выражения лица в сумерках было не разобрать.

– Что вам угодно?
– хрипло выдохнул поэт.

– Спасти вас. Решайтесь.

– Не болтать!
– заорал эсэсовец.

– Решайтесь, - повторил незнакомец.
– Хотите выжить?

– Разумеется...
– устало кивнул поэт.

– Эй, ты!..
– взревел эсэсовец и вдруг осекся. Прошло несколько секунд, прежде чем он снова обрел дар речи.
– Куда он подевался, черт его побери?!

На том месте, где только что стоял поэт, одиноко торчала воткнутая в землю лопата.

– Санта Катарина!
– комманданте возвел очи горе, выдержал паузу и возвратился с небес на землю.
– Что вас не устраивает? Покой, комфорт, изысканная кухня, развлечения. Чего вам еще, камараде?

Комманданте был великолепен: элегантный спортивного типа блондин в небесно-голубом мундире с золотыми шевронами. Вкрадчивый голос. Выбритое до матового свечения лицо выражало постоянную готовность творить добро. Творить истово, самозабвенно, со знанием дела. Вот и сейчас: посетитель сидит в кресле, а он, комманданте, стоит перед ним, как бы воплощая в себе почтительность и уважение. И пахнет от комманданте как положено - лосьоном для бритья и в меру терпким мужским дезодорантом.

Лишь глаза, пожалуй, портили общее впечатление: серостальные, пронзительные, с оттенком снисходительности и собственного превосходства.

Кабинет у комманданте был под стать хозяину: просторная двухсветная комната с овальными окнами-иллюминаторами, серебристым ковром на полу и удобной пастельных расцветок мебелью.

Все было явно рассчитано на то, чтобы успокоить посетителя, настроить на благодушно-оптимистический лад, но, как ни странно, вызывало у Ивана обратную реакцию: возбуждало глухой протест и неодолимое желание ерничать.

–

Че еще, да?
– Не сводя глаз с лица комманданте, Иван скользнул ладонями по подлокотникам кресла. Встал.
– А самую малость. Узнать, куды попал и для ча.

– Зачем?
– Комманданте задумчиво пожевал губами.
– Очевидно, чтобы остаться в живых. Разве не так?

– Так-то оно так, - кивнул Иван, - а только вам это на што?

– Мне?
– светлые брови на лице комманданте недоуменно поползли.

– Непонятно?
– посочувствовал Иван.

Брови вернулись в прежнее положение.

– Вы находитесь в экспрессе "Надежда".
– Комманданте вздохнул.
– Остальное, увы, не в моей компетенции.

– А в чьей?

– Камараде!
– Комманданте выставил перед собой холеные розовые ладони, словно отгораживаясь от дальнейших вопросов.
– Я уже сказал, - это не в моей компетенции. Вам предоставлена полная свобода. Смотрите, сопоставляйте. Делайте выводы. Вообще делайте что вам заблагорассудится.

– А ежели я экспресс взорвать захочу?

Комманданте вежливо улыбнулся и покачал головой.

– Вы не захотите взорвать экспресс.

– Уверены?
– Ивану надоело валять дурака.

– Абсолютно.
– Комманданте продолжал улыбаться.
– Только глупец из детской сказочки рубит сук, на котором сидит.

– Ну, а если окажется, что я тот самый глупец? Решил удрать с экспресса? Взять и сойти?

– Сюда?
– Комманданте качнул головой в сторону иллюминатора. За стеклом высились мрачные, увенчанные снеговыми шапками скалы и в черном небе морозно поблескивали звезды.

– Или сюда?
– указующий перст комманданте ткнулся в противоположное окно. Там ослепительно сверкала под тропическим солнцем морская гладь и лениво покачивались на берегу кокосовые пальмы.

– Туда!
– в сердцах буркнул Иван и указал под ноги. Внизу размеренно погромыхивало.

– Не советую, - сочувственно покивал комманданте.
– Оттуда не возвращаются. Даже с нашей помощью.

Несколько секунд они напряженно глядели друг другу в глаза. "Дуэль взглядов", - мысленно усмехнулся Иван и отвернулся к окну. Моря за окном уже не было. Строго говоря, там вообще ничего не было: серый клубящийся туман и ничего больше. Лицо комманданте опять расплылось в улыбке.

– Посмотрел бы я, как вы на моем месте заулыбались.

– О, это исключено.

– Жаль.

– Почему?
– удивился комманданте.

– Потому, что я бы ответил на все ваши вопросы.

– Как знать.
– Что-то новое проклюнулось в голосе комманданте. Неуверенность?
– И потом, это будут мои вопросы, а не ваши.

– Вопросы останутся те же.

– Вы думаете?

– Уверен.

– Любопытно.

Комманданте заложил руки за спину, прошелся, неслышно, по-кошачьи ступая по ковру. Остановился возле окна. Не оборачиваясь, проговорил: