Экспансия

Кутрис

Я шагнул в проём, шаги отдавались глухим, влажным эхом. Пыль под ногами была нетронутой, но теперь я различал в ней не только следы мелких тварей. Иногда попадались едва заметные, словно стёртые временем, овальные углубления, как будто от подошв сапог, оставленных здесь так давно, что сама пыль начала забывать их форму.

«Кто-то всё же здесь был. Очень, очень давно, — мелькнула очевидная мысль. — Вряд ли они живы, но кто его знает. И, судя по моим приключениям на Ледяной пустоши, готовым нужно быть ко всему».

Я

шёл, считая шаги: десять, двадцать, пятьдесят. Свод над головой понизился, заставив слегка пригнуться. Даже гранитные блоки стен были скрыты многовековой пылью. Я остановился, уткнувшись взглядом в непроглядную черноту впереди. За моей спиной, в отдалении, слышались осторожные шаги альвов.

Проход сузился до предела, превратившись в щель между двумя громадами древнего камня. Холодная, шершавая поверхность стен касалась моих плеч, с них осыпались хлопья пыли. Я двигался почти боком, чувствуя, как пластины доспеха с тихим скрежетом цепляются за выступы.

Мельком взглянув на индикаторы в углу зрения, я ощутил знакомое холодное сжатие в груди:

Ресурс: 8/100 — Прогноз автономии: 18 минут.

Поберечь бы ресурс, но идти в темноте без привычной брони, которая может предупредить или спасти от возможной ловушки, не хотелось. Меньше двадцати минут. Потом придётся втянуть доспех обратно в карту, оголившись в этом каменном гробу. Мысль была откровенно раздражающей, но если алтарь не найдётся в ближайшие минуты, выбора не останется.

«Воля ужаса» молчала, что давало смутную надежду на то, что все не совсем плохо.

Проход плавно разделился, словно чёрная река, разбивающаяся на два рукава. В мрачной темноте царила тишина, в которой я почти ощущал тревожное, усталое ожидание Лаксиэль и нетерпеливую решимость Тильмиро. Погони не было слышно. Опустившись на корточки, я замер на распутье, внимательно осматривая пол перед собой. В правом рукаве проход покрывал лишь нетронутый толстый слой пыли, который также нетронутым скрывался в зияющей пустоте. В левом, на пепельной поверхности, угадывались едва различимые следы, просевшие в пыли.

Быстро встав и повернувшись к своим спутникам, я скороговоркой бросил:

— Налево, следы старые, идут туда.

Я не стал ждать подтверждения или обсуждения. Ресурсы доспеха уменьшались, а эта игра в следопыта в подземной могиле затягивалась. Сжав тесак, я шагнул в левый проход, наступая рядом с едва заметными следами тех, кто прошёл здесь, возможно, века назад.

Проход сужался всё сильнее, сдавливая пространство до размеров каменной глотки. Я двигался, почти ощущая на себе вес всей толщи скалы над головой. И мысли, чёрные и неотвязные, лезли в голову.

Я видел храмы. В Капуе — величественные и открытые солнцу, с колоннадами, куда стекался народ. На Олимпе и в Афинах — сияющие мрамором, утверждающие мощь Кронида во всём его горделивом величии.

А это… Это не укрытие, а тайное святилище.

Каменная могила, вырытая в самом сердце мира. Предвечная Тьма, судя по всему, не жаждала ни молитв толпы, ни торжественных процессий. Её паства, должно быть, была немногочисленной. Отчаянной или безумной. Кто ещё согласился бы спускаться в эту давящую, вечную ночь, чтобы вознести хвалу божеству, чей первый и главный дар — это отсутствие света?

Впрочем, возможно, это всего лишь тайный ход, и он не предназначен, чтобы здесь ходили толпы жрецов.

Когда мы прошли еще добрую сотню шагов, измеряемых в тяжёлом, гулком дыхании в шлеме и в нарастающем гуле «Воли ужаса», я упёрся в каменную стену.

Это был ровный, отполированный временем камень, преграждавший проход. У самой стены, прислонившись спиной, сидел скелет. «Воля ужаса» молчала. Я подошел и осторожно коснулся костей — с них осыпалась пыль, не полностью, но достаточно, чтобы позволить увидеть больше.

Череп был склонен на грудь, словно в вечной молитве или в бесконечном ожидании. Кости цвета старой слоновой кости, почти жёлтые, были покрытые тонкой паутиной истлевшей одежды.

Я замер, окидывая сцену взглядом.

Ресурс: 6/100 — Прогноз автономии: 12 минут.

— Что там? — донёсся из темноты сдавленный голос Тильмиро.

Я не ответил сразу. Моё внимание привлекла правая рука скелета. Она лежала не на колене, а была слегка вытянута, опираясь на пол, а её костлявые пальцы, сложенные в неестественную, скрюченную форму, словно указывали на определённое место на каменном полу между ногами. Там, в толстом слое пыли, виднелась едва заметная впадина, которая повторяла контур… чего-то.

Я медленно опустился на одно колено, стараясь не поднять пыль. Вглядываясь в слой пепла и вековой грязи, я увидел линии, что выступали в пыли.

— Тупик, — наконец произнёс я, и мой голос в шлеме прозвучал плоским, лишённым эмоций эхом. — И охранник. Очень, очень терпеливый.

— Не может быть! — резко, почти криком, прозвучал голос позади. Шаги, и Тильмиро, протиснувшись вперёд, застыл рядом со мной, уставившись на скелет и стену. Его лицо в алом свете догорающего факела было искажено гримасой отрицания.

— Свиток… свиток говорил, что путь верный! Он должен быть здесь!

— Свиток мог ошибаться, — тихо, но чётко сказала Лаксиэль, возникнув за плечом Тильмиро. Её взгляд скользнул по скелету. — Или… мы что-то упустили.

Но я уже не слушал. Моё внимание было приковано к тому месту на полу, куда указывали костяные пальцы. Я протянул руку и стер всю пыль, потревожив мертвого стража. Он рассыпался кучкой костей.

Нашему взору открылась квадратная каменная плита, почти во всю ширину коридора. И в её центре — углубление, словно ждущее своего ключа.